— Ты даже не собираешься спорить? Не будешь извиняться перед лордом Лоуренсом? — с искренним недоумением спросила она.

— Нет, — лаконично бросила я.

Спорить с человеком, который уже всё решил, было бессмысленно. А тратить силы на её истерику — тем более. Вот за что мне такое счастье привалило?

Можно подумать, эта избалованная сестрица мне самой сдалась. С радостью оставила бы её на попечении Кристиана. Пусть наслаждаются обществом друг друга.

Служанка подбежала ко мне с пальто. Я позволила ей накинуть его на плечи. Ткань оказалась тяжёлой и тёплой, мех мягко коснулся шеи. Руки сами вошли в рукава.

Всё происходящее я видела будто со стороны. В ушах стоял гул.

Флоренс ещё что-то причитала за моей спиной — про холод, про неудобства, про несправедливость. Я больше не могла слушать её.

Сколько там ехать до деревни? Она же мне мозг проклюёт…. Боюсь, не смогу с собой совладать и потребую высадить истеричку посреди дороги.

Я направилась к выходу. Флоренс, ворча и всхлипывая, поплелась следом.

Двери распахнулись, впуская осенний воздух — свежий, прозрачный, пахнущий влажной землёй, прелой листвой и поздними цветами.

Я остановилась на крыльце.

Передо мной раскинулся просторный двор: ровные дорожки, аккуратные кусты, клумбы, на которых ещё держались последние яркие лепестки.

За спиной величественно возвышалось огромное каменное поместье.

Красивое, ничего не скажешь. Но, как говорится, не жили богато, не надо и начинать.

У ворот стоял чёрный экипаж с гербом на двери — дракон, расправивший крылья, держал в когтистых лапах странного вида посох. Надо выяснить, почему в этом мире так почитают драконов, а то могу оказаться в нелепой ситуации.

Вопрос — у кого спросить? Может, книги раздобыть?

А, ладно. Всему своё время. Для начала надо с жильём разобраться и вообще понять, что делать дальше.

Слуги грузили сундуки внутрь, крепили верёвками к крыше. Лошади переступали копытами, выдыхая пар в прохладный воздух.

— Я всё равно не понимаю, почему должна ехать я, — буркнула Флоренс рядом и громко шмыгнула носом. — Это нечестно.

Я поморщилась, как от зубной боли. Нет, она меня достанет. Не смогу долго терпеть нытьё. Спихну нафиг из экипажа под какой-нибудь бугор, да пусть катится колбаской… в розовом шёлковом платье.

— Иди, — протянула я с нажимом.

Флоренс притихла и икнула — видать, ошалела от моей резкости, не ожидала. Пусть привыкает. Ещё неизвестно, что ждало нас в сельской глуши.

Сопли на кулак наматывать и нервы мне трепать я ей не позволю.

Избавлюсь при первой же подвернувшейся возможности. Кстати, а почему она не замужем? Старшая же сестра….

Я поднялась в экипаж первой и устроилась у окна, подобрав юбки. Дверца захлопнулась, снаружи раздались шаги лакеев и скрип сундуков, которые грузили на заднюю площадку.

Флоренс ещё суетилась рядом, возмущённо перешёптываясь на прощание со служанкой.

Я смотрела на дом.

На высокие окна второго этажа. На тяжёлые шторы. На безупречно красивый и стильный фасад. И вдруг заметила движение в одном из окон.

Кристиан наблюдал за нашими сборами.

Он не прятался и не отступал в тень — стоял, глядя вниз, на двор и на экипаж. На меня. Расстояние было слишком большим, чтобы различить выражение лица, но я кожей ощущала вес его ледяного взгляда.

В груди неприятно кольнуло. Я медленно выдохнула.

А потом подняла руку и показала ему средний палец.

Его породистое лицо вытянулось. Не от гнева — от непонимания.

Он чуть прищурился, словно пытался разгадать смысл знака. В его взгляде мелькнуло недоумение человека, которому демонстрируют неизвестный символ и при этом явно бросают вызов.

Я опустила руку и отвернулась от окна, едва сдерживая улыбку.

Пусть теперь голову ломает, что именно я хотела ему этим сказать.

Экипаж плавно тронулся, колёса зашуршали по гравию. Я откинулась на спинку сиденья и снова повернулась к окну, давая понять Флоренс — разговоров не будет.

За стеклом замелькал город. Каменные фасады, балконы, вывески, редкие прохожие — всё это медленно проплывало мимо, словно декорации, которые снимают после спектакля.