— В этот раз все будет иначе. Я пройду ритуал и получу право голоса. И я заставлю его услышать.

Зоя замолчала, всматриваясь в меня. В ее сухих глазах впервые промелькнула искра надежды.

Весь день я впахивала наравне с ними. Мои руки были красными от воды, одежда пропиталась паром, но к вечеру кухня сияла. Я видела, как меняется их отношение — от настороженности к робкому уважению.

— Ты не такая, как другие, — сказала Таня, когда я заканчивала работу.

— Просто у меня есть четкая цель.

Тень легла на порог. Кай.

Он стоял, заполняя собой всё пространство. Его взгляд прошелся по чистой кухне, по моим закатанным рукавам и остановился на укусе, который теперь стал еще ярче на бледной коже. Зоя и Таня буквально вжались в стены.

— Иди за мной, — прорычал он.

В коридоре он резко развернул меня, прижав спиной к стене. Его рука мертвой хваткой вцепилась в мое плечо.

— Ты позоришь меня. Хочешь, чтобы стая видела тебя прислугой?

— Я хочу, чтобы они видели, что я не боюсь работы. И достойна стать Луной, чтобы заботиться о них.

Его дыхание обжигало мне лицо. В глазах зверя боролись ярость и странное, болезненное любопытство.

— Через три дня ритуал, Мила, — прошептал он, склонившись к моему уху. — Готовься. Твоя самоуверенность может тебя убить.

Он отпустил меня и ушел, а я осталась стоять в пустом коридоре. Сердце колотилось в горле.

Я вышла на крыльцо. Внизу, в темноте двора, чернела дверь подвала. Моя цель. Мой крест.

Я коснулась метки на шее. Она горела.

Я приду за вами, — пообещала я мысленно. — Только дождитесь.

Кай смотрел на меня сверху, с балкона. Наши взгляды скрестились, как клинки. Первый день подошел к концу. И я всё еще была жива.

Мила

Первый день после разговора на кухне превратился в рутину.

Я вставала затемно, когда небо за окном еще было сизым, а звезды не успели погаснуть. Тело ломило после каждой ночи, проведенной в одиночестве на огромной кровати Альфы. Я сворачивалась калачиком на самом краю, подтыкая под себя его рубаху, потому что в комнате было холодно, а дров в камине хватало только до полуночи.

Он не приходил.

Я просыпалась от собственного дрожащего дыхания, ощупывала шею — метка горела, пульсировала, но была моей единственной теплой вещью в этом ледяном доме.

— Где Альфа? — спросила я у Тани на второй день, когда мы вместе чистили картошку.

Та покосилась на дверь, понизила голос:

— В казарме ночует. С воинами. Он всегда так делал, еще до тебя.

— До меня?

— Ну… — она замялась, — он вообще редко в доме бывает. Только когда гон или когда совет стаи. А так — с мужиками, в лесу, на полигоне.

Я кивнула, делая вид, что меня это не задевает. Но внутри что-то сжалось. Не от ревности — от одиночества. Я здесь чужая, и даже тот, кто связан со мной кровью и меткой, предпочитает спать в казарме среди воинов, чем в собственной постели рядом со мной.

Зоя, пожилая женщина с цепкими руками и вечно усталыми глазами, первая начала меня учить.

— Не стой столбом, — бросила она мне на третий день, когда я закончила мыть полы в большой зале. — Вон белье накопилось. Пойдем, покажу, как стирать в такой воде, чтобы руки не сожрало.

Она учила меня всему. Как разводить огонь в печи, чтобы дым не ел глаза. Как месить тесто, чтобы оно поднялось даже в этом проклятом сыром подвале. Как штопать мужские рубахи — грубые, пропахшие лесом и кровью.

— Альфа рвет их каждую седмицу, — ворчала Зоя, показывая стежок. — В плечах широк, а рукава узкие. Дурацкий покрой. Умели бы хоть раз портного позвать, так нет, экономят на всем, а потом мы тут строчим.

Я училась быстро. Пальцы болели, костяшки саднили от щелока, но я не жаловалась. К вечеру валилась с ног, но спать уходила с чувством, что этот день прожит не зря.

Одна.

Всегда одна.

На третий день Зоя выглянула в окно и перекрестилась — странный жест для мира, где богов давно забыли.

А как же ритуал?

— Ушли, — прошептала она. — Все ушли.

— Кто?

— Воины. Альфа повел их на северную границу. Говорят, там соседний клан нарушил договор.

Я подошла к окну. Двор опустел. Только бабы сновали между домами, да редкие старики грелись на завалинках.

— Надолго?

— Кто ж знает… — Зоя покачала головой. — Бывает, на день уходят. Бывает, на седмицу. И не все возвращаются.

Слова упали в тишину тяжелыми камнями.

Я ждала.

День. Второй. Третий.

Я помогала на кухне, стирала, убирала в доме, носила еду старикам и женщинам с детьми. Меня перестали бояться. Сначала Таня, потом Зоя, потом и другие — они начали говорить со мной, не отводя глаз.