— Почему я? Почему не ангел? Не посланник?

— Всевышний решил, что пришло твое время. Доверься.

Я кивнула. Не потому, что согласилась. Потому что поняла: моего согласия никто не ждет.

Меня повели на очищение.

Поток света ударил в грудь — жгучий, пронзающий каждую клетку. Я закричала, но звук умер, не родившись. Свет выжигал меня изнутри, выметал все, чем я жила, все, чем дышала. Мои встречи. Мои сценарии. Мои тайные мечты о любви.

Я таяла.

Распадалась на атомы. Становилась легче пуха, прозрачнее дождевой капли, что умывала меня каждое утро.

А потом — трансформация.

Меня разорвало на миллиарды искр. И бросило вниз.

В падение.

Я падала сквозь облака — они рвали меня на части.

Сквозь ветер — он выл голосами тех, кого я никогда не знала.

Сквозь слои реальности — они мелькали перед глазами чужими лицами, чужими судьбами, чужими смертями.

Одно и то же лицо преследовало меня, я пыталась ухватиться, вспомнить, но не могла.

Я падала целую вечность.

А когда открыла глаза, надо мной было чужое небо. Серое. Тяжелое.

Я впервые за много лет почувствовала, как бьется сердце. Горячее. Живое. Мое.

То самое, которое когда-то уже останавливалось.

Мила

Сознание возвращалось медленно, тяжелыми толчками.

Сначала запах. Сырая земля, прелая листва, хвоя — и этот тошнотворный железный привкус, который я почувствовала еще в первый миг. Кровь. Где-то совсем рядом.

Потом звуки. Грубые голоса, хруст веток под тяжелыми шагами, прерывистое дыхание зверей.

И только потом — боль.

Каждая клетка моего нового тела горела. Будто меня разобрали на части и собрали заново, перепутав все связи. Я попыталась пошевелиться и поняла, что лежу на сырой земле.

— Живая, — раздалось надо мной.

Я с трудом разлепила веки.

На меня смотрели двое. Мужчины. Огромные, под два метра ростом, массивные, с тяжелыми челюстями и глазами, в которых плескалось что-то хищное, звериное. Это они. Оборотни.

Они не были в волчьей ипостаси, но от них разило зверем так сильно, что у меня защипало в носу.

— Ты кто такая? — рявкнул тот, что стоял ближе.

Я открыла рот, но тишина не прервалась. Горло перехватило спазмом. Я только что упала с небес. Я только что была звездной пылью.

Кто я теперь?

— Немая, что ли? — второй сплюнул под ноги. — И метки вроде нет.

— Метки? — наконец выдавила я.

Голос прозвучал отстраненно. Хрипло.

— Клановой принадлежности, — первый склонился ниже, вцепился мне в подбородок стальными пальцами и повертел голову из стороны в сторону, заглядывая за уши, под челюсть. Я дернулась, но он держал крепко. — Чистая. Ничья.

— Беглая? — второй прищурился.

— Или подкидыш. Одета как-то странно.

Я опустила взгляд и похолодела.

Я опустила взгляд и только сейчас заметила, как изменилась. Вместо небесной формы — длинная светлая рубаха. Волосы — длинные, тяжелые, чужие — рассыпались по плечам.

— Откуда ты взялась? — голос первого стал угрожающим. — Конец нейтральной полосы был 5 километров назад.

— Я… — я сглотнула, пытаясь собрать мысли в кучу. — Я потерялась.

— Потерялась она, — хмыкнул второй. — Классика. Тащим ее к Главе или сразу режем?

У меня сердце ухнуло куда-то вниз.

— Если она беглая из другого клана, глава захочет знать, — первый пожал плечами. — Вяжи.

Меня дернули вверх, заломили руки за спину и стянули запястья чем-то твердым и гладким. Я вскрикнула — слишком грубо, слишком больно.

— Сама пойдешь или тащить?

— Сама, — выдохнула я.

Они переглянулись, будто мой ответ их позабавил.

— Сговорчивая, — хмыкнул второй. — Главе такие нравятся.

Меня повели через лес. Ноги подкашивались, тело не слушалось, каждый шаг отдавался болью в спине и плечах. Я спотыкалась о корни, цеплялась за ветки, но они не замедлялись — дергали, подгоняя криками.

— Дефектная? От тебя не пахнет зверем — бормотал первый, шагая впереди.

— Может, ловушка?

— И как такая слабачка могла бы нам навредить? Она помрет от одного удара.

Я кусала губы, чтобы не расплакаться.

— Далеко еще? — выдохнула я, когда ноги подкосились в очередной раз.

— Заткнись, — рявкнули в ответ. — Иди давай.

Я шла.

Потому что выбора не было.

Лес начал редеть. Впереди показались огни — редкие, тусклые, но живые. Запахло дымом, едой и снова — кровью. Теперь кровью пахло постоянно.

— Это что за… — раздался новый голос, когда мы вышли на открытое пространство.