– Лиса, всё точно в порядке? На тебе лица нет! Ты во время нападения была не такая испуганная и несчастная, а сейчас будто упырь-кровосос укусил! – произносит Алексей, когда паркуемся возле моего дома.

Упырь-кровосос… Невольно ухмыляюсь и почему-то вспоминаю красавчика вампира из фильма Сумерки. Только вот у меня кровосос не столь юный и симпатичный. А ещё Васенька по совместительству нервосос и нервомотатель.

Наверное, нам с мужем пора поговорить, ведь так не может больше продолжаться. Мы уже давно превратились не в семейную пару, а в соседей, живущих в коммуналке, из которой никто не может и не желает съезжать. Общих интересов у нас так и не появилось, да и детей, которые могли бы склеить трещащий по швам брак, не родилось. Сперва Вася был слишком занят, убеждал меня, что нужно встать на ноги. А когда мы достигли материального достатка, мой организм, измученный постоянными стрессами на работе, заявил, что я – хороший профессионал, а вот женщина никудышная и бесплодная.

– Всё отлично! – произношу настолько сухо, что горло начинает у самой драть.

С сожалением смотрю на фляжку коньяка, которая так и манит, предлагает мне напиться и наконец-то расслабиться, отпустить вожжи и стремена, которыми удерживаю судьбу-скакуна. Хочется сотворить какую-нибудь глупость, чтобы почувствовать себя живой. Например, поцеловать бывшего, который спас меня из лап подонков.

В голове всё путается, мысли устроили чехарду, носятся словно сумасшедшие. А не потому ли я желаю разобраться с Васей, с которым уже давно вполне комфортно сосуществую, что в моей жизни вдруг нарисовался бывший так, что хрен сотрёшь. Эмоции, давно впавшие в бессрочную спячку, сейчас разгулялись словно у девочки-подростка, которую кроет от гормонов.

– Спасибо… – шепчу с чувством, стараясь не смотреть на Лёшу, ведь соблазн слишком велик, меня тянет к нему магнитом.

Нет, больше не позволю себе погрузиться в ту пучину, которая чуть не погубила меня однажды, из которой выныривала, переламывая себя и собирая вновь по осколкам.

– Мне пора! Открой двери!

Лёша барабанит пальцами по рулю и кривится, словно съел лимон целиком. Кажется, вот-вот что-то скажет, попробует остановить, но тяжело вздыхает и прокашливается, словно подавившись несказанными словами.

Машина тихонько пиликает, намекая, что путь к отступлению свободен и пора делать ноги, пока не сотворила того, о чём потом непременно пожалею. Рука бывшего вдруг вцепляется в моё предплечье, отчаянно, жадно, обжигающе, до боли и синяков. Этот жест красноречивее любых слов.

– Не надо, Лёш, прошу…

Он дёргается, словно от удара, смотрит так, что внутри всё взрывается от боли и нежности, страха и желания. Слишком много, слишком остро, слишком… нельзя!

Сама не помню, как выпрыгиваю из машины. Чуть не рухнув на асфальт, и по приборам несусь к спасительной двери подъезда. Лишь попав внутрь безопасного прохладного холла, чуть прихожу в себя.

– Еленочка Петровночка, вы что-то рано! – елейным голоском начинает консьержка, глупо хихикая.

Странно, что вдруг случилось с этой старой жабой, которая ненавидит меня, но зато пускает слюни на Васю и всячески старается заслужить его скупую похвалу.

– Здравствуйте! Плохо себя чувствую, отпросилась пораньше! – отвечаю холодно.

Кажется, женщину так и разбирает рассказать мне что-то, но ускоряю шаг, не желая выслушивать очередную историю старой сплетницы. Больше всего сейчас хочется принять душ, выпить обезболивающее и упасть в постель.

Открываю дверь квартиры, ощущая смутное беспокойство. Что-то здесь не так… Приторный запах женского парфюма, странные шуршащие звуки возни из спальной комнаты. Сегодня уже раз стала жертвой нападения, неужели бомба дважды падает в одну воронку?

Схватив весьма увесистую бронзовую статуэтку в виде Фемиды и удерживая её словно оружие, отправляюсь к источнику звука. Богиня правосудия падает на пол со звонким «блямс», который наполняет окружающее пространство и черепную коробку.

– Бляя-я-я-я… – тяну под нос в унисон с этим звуком. Я противница ненормативной лексики, но сейчас она как никогда кстати.

Кажется, прилечь на любимое семейное ложе сейчас не выйдет, ведь оно занято… Разве что устроиться третьей с ненаглядным Васенькой и молоденькой девицей, вульгарно кряхтящей в его объятиях.

– Васенька, а ты точно ничего не попутал? Например, берега? – интересуюсь ласково у мужа, который сжимает в объятиях молоденькую размалёванную пигалицу, годящуюся ему в дочери.