– Свидетеля? – взвизгивает вдруг Вася, до этого изображавший чучело мёртвого опоссума, глядевший в одну точку с задумчивым видом. – Посадите её! Она лицемерная стерва! Холодная, словно рыбина из морозилки! Да ей вообще было плевать на меня и мои интересы! Другая бы лопатой бабки гребла, а эта сука из себя всё святую корчит. А моя Кариночка не такая, она меня любит и ждёт от меня ребёнка! Отпустите меня, я хочу к моей девочке! Я же эти бабки взял, чтобы своего ребёнка обеспечить, а Ленка-то никогда бы не родила, так пусть хоть бы так свою бесплодность компенсировала!

Муж вдруг всхлипывает и начинает тонко, по-бабьи подвывать, раскачиваясь на стуле. Ощущение гадливости такое, что вот-вот стошнит.

– Хм, кажется, тут попахивает чистосердечным! – потирая ладони, заявляет следак, подмигивает мне и машет рукой, чтобы я выметалась и не мешала работать.

– Как ты? – интересуется Аля, когда оказываемся на свежем воздухе вне давящих стен.

– Тебе без мата или правду? – горько усмехаюсь я.

– Ты историю моей жизни знаешь, я тоже крайне неудачно была замужем, но поверь, счастье придёт, когда его не ждёшь и не зовёшь! Только важно его не прогнать и не продолбать!

Киваю, удивляясь, как права сейчас подруга.

Вдруг крепкая тёплая мужская рука обхватывает меня за плечи, вжимая мои лопатки в каменную грудь.

– Я уже начал волноваться! – раздаётся голос бывшего, а я даже не предпринимаю попыток вырваться из его хвата.

– Запомни, Лен, – не продолбать! – произносит Аля заговорщицки, окинув явно одобрительным взглядом мощную фигуру Лёши.

Мудрая адвокатесса тут же отправляется к своему авто, постукивая каблучками, оставляя нас с бывшим наедине. А ведь она права…

– Я хочу к тебе! – произношу уверенно и бесстрашно, хотя внутри всё подрагивает от этой самонадеянной смелости.

Алексей

Смотрю на Лису, сладко посапывающую на моей кровати, – рыжие волосы растрепались; на белоснежной коже, цвета итальянского мрамора, ещё ярче вспыхивают веснушки; на пиджаке строгого костюма расстегнулась пуговица и жёсткая ткань вдруг обрисовывает изгибы пленительного, манящего тела, которое мечтаю подмять под себя и оттрахать по полной.

Меня кроет от эмоций, хотя был уверен, что внутри меня всё умерло, отгорело, покрылось слоем пепла. Но Лена вновь разожгла во мне ту искру, о которой забыл.

Острая смесь нежности и жгучего желания давит так, что руки трясутся. Осторожно поправляю выбившуюся рыжую прядь, одновременно боясь разбудить Лису и надеясь, что она проснётся. Но сейчас можно из пушки стрелять, а измученная красавица не проснётся. У неё даже сил переодеться не нашлось. Я едва вышел, чтобы принести чистую футболку, а когда вернулся, женщина уже спала, свернувшись калачиком.

Чёрт, я так точно не усну. Находиться рядом с бывшей, к которой тянет магнитом просто невыносимо. Аккуратно встаю и выхожу из спальни, прикрыв дверь. Сердце стучит, как у подростка, впервые запавшего на девчонку. Горько ухмыляюсь, поймав отражение в зеркале. Что-то староват я для подростка, вон волосы уже седые, хотя всё равно выгляжу моложе большинства ровесников, ибо не позволяю себе распуститься.

Вот и сейчас выхожу во двор, ощущая на разгорячённой коже ночную прохладу. Даже голова чуть проясняется, а впышки желания чуть ослабевают. Ничего, десяток километров пробегу, буду как новенький. Физическая нагрузка всегда помогала почистить мысли и сбросить напряжение.

Когда возвращаюсь домой с пробежки, внутри всё так же тихо. Лишь усилием воли не позволяю себе заглянуть к Лисе, иначе опять зависну, пожирая её взглядом. Вместо этого отправляюсь в ледяной душ, где приходится в ручную сбрасывать напряжение. Едва сдерживаюсь, чтобы не прорычать имя Лены, когда кончаю, фантазируя о ней. Кажется, меня и впрямь накрыл какой-то подростковый пубертат, – дожили.

Да диване в гостиной не особо удобно, но мне доводилось ночевать и в менее комфортабельных местах, так что это особо не смущает. Медленно считаю до десяти, выравнивая дыхание и старательно прогоняя из мыслей одну рыжую девицу, которая упорно не хочет уходить.

Невольно вспоминаю, как вырезал её из памяти, из сердца и души тогда… Выдирал с корнями, выжигал всё внутри, оставляя лишь безжизненную пустыню. И сейчас в этой внутренней Сахаре вдруг стали появляться первые робкие ростки, с которыми не знаю, что делать. Мысль о том, что могу обжечься вновь требует выстаить бывшую за дверь завтра же утром, но точно знаю, что этого не сделаю.

С утра буквально подскакиваю на месте, улышав звук кофемашины. Чёрт, ко мне забрались воры-кофеманы? Но тут вспоминаю, что у меня гостья. Которая, судя по всему, наконец выспалась. При свете дня всё становится ещё сложнее: если ночью был флёр загадочности, то утренние лучи лишь ярче подсвечивают странность ситуации. Сейчас даже не представляю, как общаться с Леной.