Смотрю на бывшего возлюбленного и словно заряжаюсь его силой, уверенностью и спокойствием. По крайней мере, я уже в состоянии пошевелиться, чем тут же пользуюсь и бросаюсь к центру зала. Честно говоря, и сама не знаю, что собираюсь делать, – медицинских познаний у меня нет и помочь ничем не смогу, загородить грудью клетку от странных врачей тоже вряд ли сумею. Но инстинкт и интуиция подсказывают, что необходимо предпринять хоть что-то.

– Стойте! – кричу я, когда ключ проворачивается в замке с тревожным лязгом. – Без моего разрешения никто не войдёт в клетку и не выйдет!

Кажется, мой окрик действует, по крайней мере, пристав замирает, а дверца остаётся запертой.

– Дамочка, вы не видите, здесь человеку плохо! – зло шипит здоровяк в белом халате.

– Я не дамочка, а судья. А вот вы кто такие и почему приехали так быстро? Покажите свои документы! – интересуюсь настороженно.

Алексей делает ещё шаг в мою сторону, явно считывая пожирающую меня тревогу. Он всегда чувствовал мои изменения в настроении, зачастую даже раньше меня самой.

Мужики в халатах переглядываются, словно обмениваясь невербальными посланиями. Воздух в зале вдруг становится тяжёлым и липким, как кисель, кажется, и вдохнуть невозможно. Каким-то седьмым чувством или просто-напросто жопой ощущаю, что сейчас произойдёт что-то…

Словно подтверждая мои опасения, один из «врачей» вдруг дёргает меня к себе с такой силой, что едва не падаю. Меня обдаёт тошнотворным запахом дешёвого парфюма, перегара и ядрёного мужского пота. Этот «аромат Франции» перебивает даже страх, который должна бы испытать, но вместо этого борюсь с дурнотой.

– Всем стоять! – орёт здоровяк, прижимая меня спиной к себе и обхватывая огромной ручищей за шею. – Двинетесь с места, сверну башку этой судейской шлюхе.

А вот это обидно! При условии, что у меня не было после свадьбы никого, кроме мужа, да и с тем интим случался раз в год по обещанию. Удивительно, но страх так и не появился, зато бредовые мысли лезли в голову одна за одной, играя в чехарду.

Вокруг царил хаос, но я видела лишь Лёшу, застывшего на месте с непроницаемым лицом, словно он был на приёме у английской королевы, а не в эпицентре нападения на сотрудника судебной системы. Но в его глазах пылало знакомое мне пламя.

– Дверь клетки открывайте! – заревел второй врач.

– Ребят, а на что вы надеетесь? – вдруг поинтересовался Алексей с ухмылкой. – В здании табун ОМОНа, вы что, надеетесь, что сможете просто так забрать своих корешей и уйти? Ну так себе у вас план!

– Ты нам зубы не заговаривай! План охеренный! Мы из суда выйдем с этой красоткой. Думаю, ей придётся прокатиться с нами, но ей и самой понравится! – заржал мордоворот, прижимая меня к себе плотней и хватая лапищей за грудь, сдавливая её с силой. – Никогда ещё не трахал судья, да ещё и такую сладкую.

А вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Впервые почувствовала, каково это, – дрожь в коленях. Ноги просто отказывались меня держать, голова пульсировала, словно готовясь взорваться, а картинка перед глазами утратила чёткость, становясь размытой и тусклой. Глубинный крик, наполненный настоящим ужасом, вырвался из груди, покатился по всему телу, набирая силу и резонируя. Кричала я самозабвенно и отчаянно, выплёскивая страх, сжиравший внутренности. Замолчать не сумела бы, даже если от этого зависела моя жизнь, – звук лился изнутри помимо воли.

И вдруг всё закончилось разом: наминающая грудь лапа исчезла, а сама я внезапно оказалась на полу, неплохо так приложившись об него губой. Даже не знаю, что именно происходило вокруг, ведь балансировала на грани обморока, как героиня романа, и едва могла соображать. Мелькали чьи-то силуэты, слышался мат и звон стекла, а я лежала на холодной поверхности плитки и размышляла, что надо бы провести воспитательную беседу с уборщицей о том, что она плохо выполняет свои обязанности.

– Лиса, ты как? – раздался откуда-то сверху встревоженный голос бывшего, а его тёплые ладони нежно легли на моё лицо.

Это было так приятно, словно перенеслась в прошлое, где мы были так счастливы.

– Я скучала… – пролепетала, не слишком понимая, что говорю, и, наконец, лишилась сознания.

– Елена Петровна, миленькая! – раздаётся откуда-то сверху кудахчущий голос Верочки, а в нос ударяет едкий запах нашатыря.

Пытаюсь отодвинуться, но получается слабо, кто-то удерживает мою голову. Распахиваю глаза и едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть, – прямо надо мной склонился Алексей, и это именно его рука так привычно и удобно прихватывает мой затылок.

События, предшествовавшие моему позорному обмороку, разом встают в памяти яркими картинками, заставляя испуганно озираться вокруг. Удивительно, но в кабинете уже почти никого не осталось. А где подсудимые мои? Мне этих уродов надо ещё запихнуть в тюрьму, чтобы они там сгнили.