Он хохотнул так, что с верхушек столетних сосен мерцающим потоком осыпалась снежная пыль.

Он догадывался, отчего у него горела спина. Виктор скинул с себя плащ и всю прочую одежду. И остался совсем обнаженным. Он прошелся вдоль черной полыньи, разглядывая в снегу глубокие следы от собственных горячих босых ног. И вдруг глаза его потемнели и, дернувшись всем телом, он приподнялся над землею, мощно раскинув широкие крылья. Эти крылья появлялись всякий раз, когда он этого хотел. Гигантские черные крылья своей тенью окутали берег незнакомой речушки. С громоздким металлическим шелестом он взмахнул ими, распрямил и в несколько взмахов взмыл выше самых высоких сосен. Он вновь сделал круг над землею и опустился на холодный снег.

Демон долго не мог заставить, посмотреть себе за спину. А когда решился, то обнаружил, что в глянцевой поросли угольно черных перьев появились вкрапления белоснежных – перьев цвета чистого снега.

– Хорошо, что меня не видят сейчас мои мэтры, – усмехнулся он. – Еще немного добрых дел, и сошлют меня работать в райские кущи, на злачны пажити. И буду я там умирать от скуки. А кто виноват? – он вновь рассмеялся. – Во всем виновата ОНА. Та, к которой я сейчас полечу. А что крылья? Вполне себе симпатичные пестрые крылья. Буду считать, что мои родные перья подернулись лёгкой сединой. Работа у меня весьма нервная. Вот и результат. А если серьезно, то надо заканчивать с рождественскими чудесами. А может, все дело в моей любви?

* * *

Когда он подлетал к Ветлуге, вокруг стояла тихая и безветренная ночь. Луна проливала свой холодный, прозрачный свет на сонные заснежные поля. На землю лег легкий морозец, разрисовавший окна Глашиного дома таинственным резным узором. Все деревья в саду подернуло инеем. И они стояли, окутанные серебром, словно неживые. Словно их всех обнесли мертвою рукою. И в этой зимней сказке царила полная тишина.

В эту ночь она спала одна. В своей комнате. Без супруга. Демон вздохнул с облегчением. Нет, ему ничто не стоило разомкнуть объятия и забрать ее сонную душу даже, не смотря на присутствие отставного майора. Но делать этого демону очень не хотелось. Он не хотел видеть ее ни в чьих объятиях, кроме своих собственных.

Во сне она была похожа на маленькую девочку. Она легко дышала, уткнувшись носиком в подушку. Ей что-то снилось, и она шевелила губами. Демон наклонился к ней и услышал то, чего он не хотел слышать из ее уст. Она шептала имя Махнева.

– Володя, – тихо попрекала она бывшего любовника и тяжко вздыхала во сне.

От досады демон присел рядом на кровать и крепко задумался.

«Нет, тебе нельзя оставаться в твоем родном облике. Она может испугаться. Нет, она, конечно, вспомнит. Вспомнит и тот полет над весенней столицей. Вспомнит шпиль Адмиралтейства с корабликом. Вспомнит ангела с крестом на Александровской колоне. Вспомнит она и мою башню. Вспомнит и тот жар, которой сводил ее с ума. Но и тогда я представлялся часто им, моим Le Favori… Как же он запал ей в душу!»

Виктор помедлил немного и провел рукою по собственному лицу. И его родной облик сменился на облик Владимира Ивановича Махнева. Он сидел рядом и слушал ее ровное дыхание. А после наклонился и поцеловал ее в щечку. Она тут же открыла глаза и посмотрела на него сонным взором прекрасных фиалковых глаз.

– Володенька, господи, это ты! Ты пришел, мой хороший. Я так тебя ждала.

– Т-сс, тихо, любимая. Не говори слишком громко. В твоем доме все давно спят.

– Хорошо, – она перешла на шепот, радостно глядя на него блестящими от слез глазами. – Ты пришел, мой родной. Ты мне снишься?

– И да, и нет. Это сон и это явь. Иди ко мне.

Демон нежно притянул ее к себе и поцеловал в лоб.

– Володенька, я так тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, моя родная. Пойдем со мной.

Он потянул ее за руку. Она опустила ноги на пол и надела сафьяновые тапочки с загнутыми кверху носами.

– Куда мы пойдем, Володя? – с интересом и легкой тревогой спросила она.

– Мы полетим ко мне в гости.

– Но…

– Что?

– Это, наверное, далеко?

– Это далеко, и в то же время близко.

– Понимаешь, в любой момент может проснуться муж или дети. А вдруг они хватятся меня?

– Не думай об этом. Я умею раздвигать не только пространство, но и время. Я сделаю так, что здесь, на земле, пройдет лишь несколько минут, а там, где будем мы с тобою, пройдет столько времени, сколько нужно нам для долгой прогулки.

– Ты точно обещаешь это?

– Ты мне не веришь?

– Верю, верю, – она положила голову ему на грудь.

Его рука коснулась ее распушенных волос. Он уткнулся носом в её русую макушку.

– Как вкусно ты пахнешь, – прошептал он. – Так пахнет только твоя душа. Ни одна душа в мире не пахнет так, как пахнешь ты…

– Володенька…

– Полетели.

– Может, мне накинуть шубку? На улице мороз.

– Не бойся, со мной тебе никогда не будет холодно. В огне моего сердца ты будешь всегда овеяна самым уютным и теплым облаком.