– Нет, очень уж здесь сыро и холодно! – воскликнул он. – В моей вотчине намного теплее. И зачем ОН выдумал зиму? Зачем холод? Назло людям за то, что не сумели оценить теплоту Рая? Может быть… Хотя… В белых, словно в саван одетых полях, столько чистоты, величия, сна и забвения, что я всякий раз готов смиренно падать ниц пред Создателем за эту красоту. А как искрится снег на солнце, а как хороши щечки юных гимназисток, играющих в снежки. А как прекрасен зимний вечер, напоенный синью лиловых сумерек. А эти дивные ели…. А Сочельник. А балы? Нет, зима тоже прекрасна, как и любое Божье творение.

Он полежал еще немного в холодных струях зимнего воздуха, а после сгреб тучи в охапку, взбил их сильными руками, словно пуховую перину, и отправил их дальним курсом, в сказочную Лапландию.

– Смотри, Сережа, – услышал он снизу чарующий голос Глафиры. – Накануне небо все хмурилось. Я думала, что начнется метель, но тучи вдруг разбежались, и вновь выглянуло солнышко. Правда, уже закат. Гляди, какой красный… Господи, хорошо-то как.

* * *

«Я сделаю это сегодня. Довольно мне ждать. Пора бы и объясниться. Сколько можно откладывать? Я немного раздвину время и украду ее этой же ночью».

Он продолжал парить высоко в небе, глядя на домик отставного майора Мельникова.

«До полуночи еще семь часов, – подумал он. – Слетаю я пока в Москву. Гляну, что там творится».

Он медленно оторвался от тучки и полетел в сторону Ветлуги. Река спала, скованная, словно панцирем, толстым слоем льда. Мимо проплыли лохматые верхушки старых заснеженных сосен. А после поплыли поля и белые рощи. Воздух над ними синел и делался густым и сонным. Демон еще долго летел вдоль русла холодной реки, пока и вовсе не оставил Варнавинский уезд, Костромской губернии.

Теперь путь его лежал в Москву. Он мог бы очутиться в ней за один лишь миг, в ту же секунду, как только подумал о златоглавом городе. Наш крылатый демон мог в одно мгновение очутиться в любом уголке мира, куда бы только увело его горячее желание. Мог он это сделать и сейчас. Мог, но не хотел. И потому он медленно парил над землею, словно влюбленный юноша, решивший совершить неспешный моцион по улицам знакомого города, зная, что скоро его ждет заветное свидание с любимой женщиной.

Внизу промелькнули Ярославль, Ростов Великий, Переславль-Залесский и, наконец, показались яркие огни Московии. Он нечасто бывал в этом городе. Он казался ему суетливей, чем Петербург. Вот и сейчас, вечером, по главным улицам города спешили по своим делам прохожие. Многие кутались в теплые шубы, закрывали уши воротниками. По мостовым на санях мчались экипажи. Лихачи кричали: Поберегись!

Он полюбовался газовыми фонарями на Тверской. Они тянулись теперь от Охотного ряда до Страстной площади. От их света становилось теплее. Сизый морозный воздух казался праздничнее. Под фонарем он увидел двух целующихся влюбленных.

Он заметил, как сильно разрослась Москва, и сколько появилось новых домов между Садовым кольцом и Камер-Коллежским валом. Слетал он и на закованную льдом Москву-реку. Там, возле спуска к реке, он увидел ледяные горки, с которых каталась детвора и взрослые. Несмотря на вечер, здесь было много праздной публики.

Тут же раскинулись ситцевые балаганы, веселящие толпу незатейливыми представлениями с румяным Петрушкой. А между ними ходили торговцы с подносами и коробами на широких лямках. От подносов клубился сдобный пар. На них лежали пирожки и кулебяки с мясом, визигой, капустой и грибами.

Пахло колбасой, рыбой и солеными огурцами. Тут же на столиках стояли самовары. Продавали чай и маковые баранки.

Какой-то мужичок в кафтане заливисто играл на гармошке. Несколько парочек, одетых небогато, по виду мещан, топтались в веселом танце. В воздухе пахло всеобщей радостью. Демон с наслаждением уловил мысли нескольких молодых людей. Один сапожник думал о том, как купит завтра подарков и пойдет свататься к некой Нюрке. Другой, одетый в тулуп крестьянин, радовался тому, как ловко одурачил барина и подсунул ему липовый отчет о торговле. Он сумел сэкономить себе несколько рублей. И мечтал, что завтра он сможет купить на них гостинцев своей беременной жене… Третий, мелкий купчик, думал о том, как бы ему уговорить строптивую швею Наташку вступить с ним в интимную связь.

Пока демон подслушивал чужие мысли, он чуточку отвлекся от собственных. Здесь, возле горок на Москве-реке, ему было легко и весело. Все так же играла гармонь, а люди лихо отплясывали на снегу. Слышался женский визг и ухарские крики молодых парней.

Рядом по набережной прошел молодой студент. Его мысли были тяжкими. Он должен был заложить ростовщику свой последний золотой крест – нательный крест, подаренный ему умирающей матерью. Демон сразу прочел всю его судьбу и понял, что тот болен игрой в карты. Болен глубоко и безнадежно.

«Если я его спасу именно сейчас, то, что это даст? Я вижу, что он вновь будет играть. И через пару лет его прирежут собственные дружки за карточный долг. Института он не окончит. Он, собственно, обречен. И потом – игра в карты – это не моя прерогатива. Этой пагубой занимаются иные демоны. Причем тут я? Это не моя душа…»

И все же ему отчего-то было нестерпимо жаль этого худенького юношу. Он шел и что-то бормотал себе под нос. Демон подлетел ближе.