Вот только удивился немного, когда, услышав ответ, лесной хозяин чуть нахмурился, словно жалел не только о своих словах, но и том, что вообще встретил на границе молодого мастера. Удивился, но тут же забыл об этом, потому что сразу по-другому зашумели деревья, иначе запели лесные птицы, а лесной хозяин, покрепче сжав в руках ковригу, сказал негромко:

– Идём.

Так оказался парень в учениках. Лесной хозяин оказался хорошим наставником. Поселив парня в своей небольшой, но ладной избушке, он сразу же, без отговорок, начал показывать всё, что было вокруг. Поначалу от всего нового голова у ученика шла кругом, но желание освоить науку было сильнее. Да и жизнь в лесной чаще оказалась не такой уж скучной. К тому же в нагрузку к науке леший велел следить за порядком в его доме. Вот и крутился парень, как белка во время заготовки запасов на зиму: одно узнать, другое запомнить, третье повторить, четвёртое разведать, пятое – без печи приготовить обедать, а там ещё всю науку за день повторить. Леший – учитель строгий. Сто́ит пропустить что мимо глаз или ушей, озлится, зашипит по-змеиному, так, что эхо спрячется. Потом отойдёт, конечно, но заданий оставит в три раза больше прежнего. Хвалить – не хвалил, мог только кивнуть, неплохо, мол, но старайся дальше.

Парень и старался. Три месяца прошло, время к середине осени скатилось, а он уже мог и тропы звериные читать, и язык птичий различать, и запахи лесные разбирать куда лучше любого охотника. В деревню без дозволения не рвался, хотя с каждым днём вспоминал её всё чаще: и дом свой, и отца с матерью, и сестёр, а больше всего – ясноглазую красавицу, для которой делал короб. Как там она? Помнит ли? Ждёт ли? В такие моменты ученик лесного хозяина метался, словно раненый зверь, не замечая ни уроков, ни своего наставника, а леший молчал, только косил зелёными глазами.

Долго так продолжалось, но однажды лесной хозяин не выдержал, заговорил первым:

– Лесного зверя неволить можно, только к добру это не приведёт. Или путы порвёт, или сам удушится. Человек – другое дело. Тут, коли воли не станет, не угадаешь. Один согласится, другой покричит-покричит, но смирится, а третий себя не пожалеет, но вырвется. Тебе что ближе?

– Зачем пытаешь? Ты же сам условие поставил – жить год в лесу, на свою сторону даже не показываться.

– Поставил, – кивнул леший, – потому что знать хотел, насколько твоё желание истинное. На что ты пойти готов.

– На всё, – проговорил парень. – На всё готов, только бы видеть её каждый день, только бы не смеялась обидно да заговорила ласково…

Усмехнулся леший в густую бороду.

– Догадывался я, что твоя просьба – не просто так звучала. Теперь вот знаю, ради чего ты так стараться решил. Да…

Полыхнули у парня щёки огнём, понял он, что сказал лишнее, да уже таиться смысла не было.

– Ну что ж, – развёл лесной хозяин руками: одна рука в мех закутана, другая мхом поросла. – Задал ты мне задачу. Теперь мне думать надо, как поступить. Отпустить тебя – так слово моё нерушимое. Отменить не могу, потому как навлеку беду страшную и на себя, и на тебя. Остаётся только ждать. А чтоб не томился ты попусту, обещаю научить тебя не только тому, что любому охотнику ведомо, но и тому, что я умею. Жалеть не придётся. Если лениться не будешь, то станет для тебя лес не только знакомой горницей, но и домом родным. Глядишь – и назад возвращаться не захочется.

– Хорошо, – согласился парень, – научусь. Только вот последнему никогда не бывать. Только срок подойдёт – уйду я из леса.

Как сказал леший, так и сделал. Каждый день – новый урок, новая наука, а их и не сосчитать. Это для лешего просто – как филином обернуться, как случайного путника запугать, как ветром с ног сбить, как сизой тенью проскользнуть. Парню приходилось туго, но вникал как мог, мотал на ус, пытался повторить. Получалось плохо, но другого выхода не было, приходилось всё начинать сызнова, без остановки, иначе тоска заест, иначе потянет обратно, домой, а тогда – беда.

День шёл за днём, месяц за месяцем. Понемногу привык парень и к новой науке. Привык, втянулся, сам стал интересоваться, вопросы задавать, силы пробовать. Леший не возражал. Как умел – объяснял, как мог – показывал. Сам же смотрел потом, пошли знания впрок, или ещё повторять придётся. Сам и оценивал. А к концу зимы и испытание назначил. К тому времени у парня многое получалось. Мог деревья по шуму узнать, мог мелкого зверя да птиц скликать, лесным туманом по низинам стелиться. Умел также бурым волком перекинуться, птицей-неясытью стать, косым зайцем обернуться – проскочить по снегу, запутать следы.

Поглядел на всё это лесной хозяин, поговорил задумчиво: