Каким путём уносили его ноги от пригорка, парень не помнил. Шагал, словно в тумане, даже мыслей толком не было. В голове звенело только одно: «Не возьмут тебя в ученики, разве что лесной хозяин согласится». И глаза плыли перед ним. Ясные, с прищуром…

Очнулся парень только у границы, отделяющей засеянное поле от деревьев. Поглядел внимательно. Черта. С одной стороны – постоянный и упорный труд людей, с другой – своя, дикая воля леса. Хотя леса ли? Не похоже. Если лесу дать эту самую волю, то он быстренько занял бы не только возделанный клок земли, но и саму деревеньку. Значит, нету свободы, не даёт хозяин лесной, противится. «Силён, – с уважением подумал парень, оглядывая огромные стволы и корявые ветки. – Ох и силён лесовик. Только вот где ж его сыскать? Да и как рассмотреть потом? Как узнать? Обернётся корягой, так и мимо пройдёшь».

Не успел он это подумать, как глядь – идёт по границе человек. Небольшого роста, крепкий, словно из широкой колоды выточен, бородатый, с весёлыми, в прозелень, глазами. И незнакомый. Никогда ещё его парень не видел. Застыл молодой мастер, присмотрелся и заметил – одёжа на встречном уж очень странная. С одного боку словно мех играет, с другого – будто мох застыл. Да и двигается незнакомец не так, как все, – сторожко, тихо, плавно.

«Точно зверь лесной», – решил парень. Только подумал, а незнакомец, который только что далёко находился, уже рядом. Смотрит в упор, жжёт зелёными глазами, хмурит тёмные брови. Не оробел молодой мастер под пристальным взглядом, не удивился наряду странному, повёл себя, как и положено при встрече:

– Здрав будь, человече. Ты прости мою неучтивость, что сразу не поздоровался, только на то причина есть. Редко здесь незнакомые люди встречаются, а уж в такой одёже – и вовсе я не видывал. Вот и думал, как вести себя. То ли наших звать, то ли здороваться.

– Что ж не позвал? В деревню не кинулся? – спросил незнакомец.

– А зачем? – пожал плечами парень. – Зла ты не сделал и не делаешь, а что идёшь по границе, так это никому не запрещается. Иди, только помни, что с одной стороны – урожай будущий, а с другой – лес дремучий. Испортишь землю – люди не простят, деревья потревожишь – лесной хозяин озлится.

– И что будет?

– Мы просто побьём, а вот что леший учинить может – про то неведомо, – пожал плечами парень, глядя на нездешнего: странный человек, и вопросы у него странные.

А тот постоял-постоял, а потом как фыркнул в усы, как стал хохотать, ну, точно филин на ветке. Головой вертит, глазами сверкает, руками бы ещё замахал, да заняты. Присмотрелся парень, глядь – а в ладонях коврига в чистое полотно завёрнута. Свежая, душистая. Окинул взглядом молодой мастер незнакомца ещё раз и охнул. Понял наконец, кто перед ним стоит, кто хлеб, всей деревней подаренный, несёт. Незнакомец же отсмеялся, вытер правым рукавом глаза, проговорил негромко:

– Не робей. Ничего я с тобой не сделаю. И не потому, что ты мой лес не обижал никогда. Хороший ты парень. По речам видно. Да и по поступкам. Таких всегда наградить можно. Поэтому не бойся, говори смело, чего хочешь. Исполню.

– А я и не боюсь, – вскинул голову парень, – я сам к тебе шёл.

Посмурнел лесной хозяин, сверкнул глазом, насупился:

– И зачем же я тебе понадобился?

– Кому, как не тебе, всё в твоих владениях ведомо? Ты ж не только дремучим деревьям укорот даёшь, но и за животными и птицами следишь, все их повадки знаешь. Вот и шёл я к тебе в ученики проситься, часть твоих знаний перенять. Хочу охотником быть, а в наставники звать, кроме тебя, некого, а без того…

Не договорил парень, опустил голову: в ушах смех ясноглазой звучит, сердцу прищур её покоя не даёт.

– Да ты понимаешь хоть, к кому в ученики идёшь? – прогремело рядом.

Нахмурился леший, потемнел: кожа – словно кора, глаза – огни лесные. Рядом недобро закачались деревья: ветви тянут, шумят листьями, пугать хотят.

Не оробел молодой мастер, вскинул голову, вцепился в лешего взглядом.

– Кроме тебя, мне звать некого, – повторил он.

И вдруг стало тихо. Разом успокоились деревья, подняли свои ветки, застыли, как и раньше. Застыл и лесной хозяин. Ни дать ни взять – коряга. Только одни глаза живые. Глядят внимательно на парня, изучают, словно до души добраться хотят да выведать – а что там есть на самом деле? Постоял так недолго, поглазел пристально и стал опять как был – обликом человек, только одёжа чудная.

– Ну что, – проговорил мирно, словно и не стращал вовсе. – Хорошо, беру тебя в ученики. За год покажу тебе и повадки звериные, и голоса птичьи, научу следы читать, лес слушать. Только всё это время ты должен жить у меня. Если же хоть раз к этой границе подойдёшь – худо тебе придётся. Согласен? Подумай-ка…

Тратить время на раздумья парень не собирался. Тряхнул русой головой, шагнул навстречу, проговорил решительно:

– Согласен!