– То-то я смотрю, он такой хмурый… – понимающе закивала головой Худова. – Надо же!

– Ты расстроена? – Мег приподняла бровь.

– Я? Нет, что вы. В сущности мне все равно – стоит ли у кого-то там член или нет, – Екатерина деланно хихикнула.

– Правильный ответ, – Мег сделала еще один глоток шампанского.

– Как хорошо, что в мой сон вы пробрались, – заговорщически прошептала непутевая Катька, наклонившись к своей патронессе.

– Тсс! – ответила ей Мег, приложив палец к губам, – доедай свои пирожные и идём отсюда, пока ничьи уши не появились. – И молчи, дура, обо всех наших делах. А не то шампанское развязало тебе язык.

– Я не буду, – испуганно пролепетала Екатерина.

– Ешь живее и пошли. Ты такая красивая в этом платье…

Екатерина улыбнулась ослепительной улыбкой и посмотрела влюбленными глазами на Мег.

* * *

Дорогие читатели, мы готовы приподнять небольшую завесу из тайны, которую знают лишь ведьма Мег и ее возлюбленная, Екатерина Худова.

Когда Травин сделал предположение о том, что во время очередного урока Худова должна была ощутить себя в мужском теле, он оказался удивительно прозорлив. Екатерина Дмитриевна действительно возродилась в теле юноши, двадцатитрехлетнего студента. Бедного и некрасивого. И этого студента угораздило влюбиться в одну даму легкого поведения. В силу коварного замысла главного учителя и наставника, сей юноша, не осознавая кто он и зачем оказался в новой реальности, конечно же страдал без меры. Откуда ему было знать, что все, что с ним происходит, не более чем игра? А так как юноша сей, словно гомункул, воплотившийся лишь на короткий миг, был порождением духа, бывшего еще недавно в теле женщины, то и это обстоятельство сыграло с ним очень злую шутку. Ибо юноша этот был робок, не в пример остальным своим товарищам, лиричен, плаксив и жутко привязчив. А угодил этот недотепа в лапы к искуснейшей обольстительнице. Таков был хитроумный план.

Мы не станем вам докучать долгими подробностями его неловких похождений. Они не представляют для нас какого-либо интереса. Всю печальную историю, в которой главную роль играла ученица Худова, можно уложить лишь в несколько слов: родился, учился, был беден и неудачлив, влюбился. А так как подобные тривиальные истории, а равно и их действующие лица не вызывают вдохновения у прекрасного пола, то сей несчастный был отвергнут самым грубым и пошлым образом. Мало того, он был осмеян и опозорен. И вот, когда юноша побежал к Неве, чтоб упасть в ее свинцовые воды и распрощаться с никчемной жизнью, то рядом с ним неожиданно возникла высокая женщина в темном плаще.

Юношу звали Алексеем.

Надо бы напомнить, что всевидящий аргус во время длительного урока своих учеников ненадолго отлучился в прошлое. Вы помните, что он мило проводил время во дворце императора Нерона. И до этого обстоятельства никому из его епархии не было ровным счетом никакого дела. Шутка сказать, но никто бы и не посмел даже помыслить о том, чтобы просчитать местонахождение Его светлости. Никто… Кроме Мег. Хитроумная ведьма проследила дорогу, по которой ушел магистр. Она, словно тень, промелькнула меж мраморных колон Золотого дома Нерона, убедилась, что Виктор убаюкан долгими беседами с императором и Сенекой, и поспешила на помощь к своей непутевой Катьке.

Когда ее Катька в образе светловолосого, худенького юноши, уже закидывала ногу через гранитный парапет набережной, пытаясь осознать то, что вскоре невская ледяная вода примет ее в свои глубокие объятия, Катьку кто-то окликнул.

– Алексей, постойте! – это бы голос высокой женщины в темном плаще.

«Откуда ей известно мое имя?» – подумал несчастный.

Женщина стремительно приблизилась.

– Не делай этого… – прошептала она. – Простудишься.

– Я не понимаю вас, мадам, – хриплым, заплаканным голосом отвечал ей Алексей.

И тут Мег шагнула ближе, а юноша вдруг ощутил такой приятный аромат. Откуда он знал этот запах? Так пахнет ночная фиалка и черная роза. И пока он пытался сосредоточиться, узкая ладонь, облаченная в кружевную перчатку, коснулась его бледного лба, покрытого веснушками.

– Катя, очнись, это я…

Как можно догадаться, Екатерина Дмитриевна пришла – таки в былую память и с удивлением обнаружила себя в теле юноши. Ведьма сумела ей все и сразу объяснить, а наша тамбовская красотка тоже была не из глупых. Уже через четверть часа обе сидели в маленьком трактире и пили горячий английский грог. Со стороны эта парочка смотрелась очень странно: худенький студент сидел за столом с черноволосой великосветской львицей и смотрел на нее влюбленными глазами, при этом юноша без стеснения шмыгал остреньким носиком и что-то жалобно рассказывал брюнетке, размазывая слезы по бледным щекам. Но если бы мы подошли чуть ближе, то смогли бы услышать такой диалог:

– Катенька, дурочка, как угораздило тебя влюбиться в ту лошадь? – одними глазами улыбалась Мег. – Она же откровенно глупа, беспородна, и вместо бюста подкладывает вату.

– Разве?