Но главным было даже не это. Возле стола стоял одетый по форме, довольно дорогой и вышколенный официант с услужливым выражением на востроносеньком лице. На согнутой руке висело белоснежное полотенце. Рядом с официантом катался столик на колесиках. В серебряном ведерке со льдом находилась бутылка французского шампанского, рядом красовались яркими этикетками и иные вина, был здесь и коньяк. Столик приютил на своей поверхности фарфоровую супницу – явно из лучших сервизов императорского дворца. Ибо Владимир при жизни нигде более не встречал столь дорогой и изысканной посуды. Розовые цветы на тонком фарфоре казались живыми и перевивались золотистыми листочками. Тут же были тарелки с закусками и блюдо с фруктами.

– С чего такая честь? – дерзко спросил Владимир. – Кто вас приглашал в мой дом?

Лакей чуточку смутился, однако, ответил Владимиру вежливой скороговоркой:

– Господин Махнев, я здесь нахожусь по приказу Его светлости. Мое дело маленькое. Мне велено лишь обслужить вас.

Зазвучала приятная музыка. Это был Шопен.

Официант красиво расставил блюда. Здесь были всевозможные дорогие закуски – галантиры, желе, муссы, паштеты и фрикасе. Перед Владимиром поставили огромный бифштекс с соусом, «о гратен» с корочкой из белых грибов и сыра. В супнице томился душистый луковый суп. На огромном блюде лежали усатые омары. Тяжелая ветка винограда упала из вазы на скатерть.

– Господин Махнев, разрешите мне открыть вам бутылку шампанского? Оно очень дорогое, из коллекции Dom Perignon.

– Нет. С чего бы это? Я ничего не праздную, – сухо отозвался Владимир. – Плесни мне немного коньяку.

Невидимый глазу Владимира демон сидел в одном из кресел, в столовой Махневского дома. Когда его любимчик попросил коньяку вместо шампанского, Виктор потер от удовольствия руки: «А вот это по-мужски. Правда, зачем нам шампанское? Коньяк будет уместнее. Мужской напиток. Ты поправляешься, мой ненаглядный». И демон с улыбкой удалился.

Владимир залпом опрокинул в себя коньяк и закусил его грибами и икрой. Потом он велел налить себе еще коньяку. И тоже залпом осушил пузатую рюмку. Приятное тепло разлилось по жилам. Он решительно пододвинул тарелку с мясом. Но на мгновение замер.

– А почему не полба с киселем? – ехидно спросил он у официанта. – Где моя полба? А?

Официант лишь сморщился и пожал узкими плечиками.

– Простите месье, но что есть … полба?

– Что полба? Так ты бы спросил у Его светлости. Он тебе объяснит.

– Прошу прощения, но в данный момент в моем ассортименте нет этого блюда.

– А жаль!

Владимир еще чуток покуражился и принялся есть мясо.

Потом был турецкий кофе и десерт со взбитыми сливками и клубникой.

Отобедав, Владимир встал из-за стола, надел шляпу, взял трость с набалдашником и вышел во двор. Горгулий во дворе не оказалось. Он толкнул рукой знакомую калитку и очутился на улице. Впереди мелькнула знакомая фигура.

«Это же Макар! Господи, как я мог о нем позабыть! Он единственная душа, кого я по-настоящему хочу видеть».

Макар помахал ему рукой и ускорил шаги. Владимир, презрев собственную важность, тоже побежал навстречу другу.

Они обнялись.

– Твое благородие, как давно мы не виделись. Вроде, как недавно расстались, а по ихним злодейским выкомурам – чуть ли ни четверть века прошла.

– И не говори, друг мой, – Владимир понимающе посмотрел в лицо Булкина.

Его верный товарищ похудел еще сильнее. Несмотря на улыбку, глаза казались грустными.

– Как ты, Владимир Иванович? – робко начал Макар. – Все бабы здесь трещат о тебе всякие гадости. Повторять даже тошно, – Макар опустил взгляд.

– Не смущайся, Макарушка, я догадываюсь, о чем могут трепать эти ненасытные прорвы – сто хренов им в чресла! – Владимир еще раз выругался матом.

– Твое благородие, а пошли, прогуляемся в тот Летний сад, где мы тогда сидели все четверо. Я накануне виделся с Родионом и договорился, что зайду за тобой, и ежели ты не против, то приведу тебя на старое место, в чайную веранду. Он будет нас там ждать, если, конечно, черти ее не умыкнули. Здесь же все меняется на глазах. Сегодня питейная лавка, а завтра прозекторскую на этом месте возведут. И заметь, я тому ничуть не удивлюсь.

– С превеликим удовольствием, – усмехнулся Владимир. – Пойдем, разыщем нашего господина учителя.

Они шагали рядом, касаясь широкими плечами. Мимо них пролетали бабочки с женскими ликами, смахивающими на образы великих живописцев. Появилось и несколько новых персонажей. К удивлению Владимира, новые образы были связаны с творчеством русских художников. Справа от дороги, среди высоких деревьев и кустов жасмина, Владимир и Макар услышали плеск воды. Они пошли на эти звуки, и оба онемели от удивления. Друзья готовы были поклясться, что в прошлый раз на этом месте росли одни деревья и роскошные кустарники, а далее все пространство занимало лавандовое поле. Но ныне казалось, что местный ландшафт чуточку перекроили – один край поля, как и лес за ним, сместились вправо, освободив пространство для небольшой речки, текущей меж пестрыми валунами. По берегам росли все те же роскошные кусты, усыпанные такими диковинными цветами и плодами, что у путников перехватило дыхание. И вот на этом славном бережку друзья заметили несколько бабочек с полуобнаженными женскими телами. В их позах и ликах Владимир тут же узнал руку великого мастера – Андрея Францевича Беллоли. Его милые купальщицы робко взирали на мужчин и болтали босыми ножками в чистой воде.