— Вернись ко мне, родной, — шепчу эти слова, как молитву. — Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Я соскучилась. Ты нужен мне и детям.

Если его воспоминания не вернутся, я не знаю, как буду жить. Меня ждут роды, материнство и без участия Валериана мне придётся справляться с этим самой.

Выпрямившись, я одариваю мужчину опечаленным взглядом и собираюсь покинуть комнату. Не успеваю отвернуться, как меня хватают за запястье. Я вздрагиваю от неожиданности и инстинктивно зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать на весь замок. Обернувшись, смотрю в глаза Валериану, который уже не спит.

— Вивиен? — Он вопросительно вскидывает бровь и садится на кровати. — Что ты здесь делаешь?

— Я... — Следила за тобой спящим, как ненормальная. — Пришла проверить, всё ли хорошо.

Валериан хмурится. Судя по взгляду, не верит ни одному моему слову и ждёт, что я скажу правду. Но я молчу как партизан.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — внезапно интересуется он. Это что-то новенькое. Неужели ему интересно?

— Да.

Несколько секунд он буравит меня взглядом, а затем притягивает к себе и аккуратно сажает на свои колени боком. Кончик его носа касается моей щеки. Валериан вдыхает мой аромат, вынуждая меня покраснеть. Моя кожа покрывается мурашками, а в груди надувается шар волнения.

— Я не помню тебя, — шепчет, откидывая назад мои волосы и обнажая шею. — Но ты снишься мне каждую ночь.

— Снюсь? — Мои ладони оказываются на его твёрдой грудной клетке.

— Снишься и добавляешь хаоса в мою голову. Я пытаюсь справиться с этим беспорядком, но ты постоянно находишься рядом и мешаешь мне. Кто ты для меня, чёрт возьми? — Его рычание волнами проносится по моему телу. — Почему я боюсь тебя?

— Боишься? — Мои брови ползут вверх от шока.

— Я не помню тебя, но сердце узнаёт. Я что-то чувствую с тех пор, как увидел тебя. Но этого не должно происходить. Моё сердце не должно работать. Оно всегда было мёртвым. Всегда. А ты... Почему ты любишь меня?

На моих губах появляется улыбка. Я накрываю ладонью щеку Валериана и вижу в его глазах смятение, страх. Вижу настоящие эмоции.

— Ты какая-то другая. — Он сжимает челюсть. — Я могу смотреть на тебя.

— Тебе кажется это странным?

— Нет. Правильным. Словно всё так и должно быть. Словно так и было всегда. — Власов запускает пальцы в мои волосы и дёргает их назад, причиняя мне боль. — Почему. Ты. Любишь. Меня?

— Просто так. — По моей щеке скатывается слеза. — Просто потому что ты есть. Просто потому что моя душа привязана к твоей. Мне не нужны причины, чтобы любить тебя, родной. Мне просто нужен ты. Ты есть, и этого достаточно.

Валериан смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Его дыхание становится глубоким, а зрачки расширяются. Губы дрожат от эмоционального всплеска. И я вижу в нём своего мужа. Моего Сталкера, на секунду вырвавшегося наружу.

— Улыбнись ещё, — требует он.

Уголки моих губ поднимаются в лёгкой улыбке.

— Ещё. — Валериан смотрит на меня сверху вниз, как безумец, одержимый моей эмоцией.

Моя улыбка становится шире, а его взгляд проникает глубже. Особенный взгляд, в котором растаяли ледники и происходит извержение вулкана.

— Я хочу причинить тебе боль. — Его дыхание касается моих губ.

— Знаю. Ты всегда этого желал, — говорю совершенно спокойно.

— Хочу увидеть кровь на твоей коже. Тебя это не пугает?

— Нет.

Валериан наклоняется вперёд и проводит языком по моей шее. Я прикрываю глаза, впиваясь пальцами в его грудь. Мои ладони охватывает дрожь.

— Зачем ты пришла? — хриплым голосом спрашивает он. — Зачем пришла? Зачем?

— Я могу уйти, если ты этого желаешь. — Мне не хочется, но я готова.

Мои слова остаются без ответа, но после них его руки грубо срывают с меня пижаму. В глазах мужа нет голода или похоти, только гнев. Не уверена, что ему удастся его обуздать. Но знаю, что он не причинит мне боль.

— В дневнике написано, что ты спишь обнажённой. Всегда. — Моё нижнее бельё превращается в порванную ткань. — Ты будешь спать так со мной.

Валериан укладывает меня на кровать и нависает надо мной. Прищурившись, снимает мои очки и убирает их на прикроватную тумбу. Его ладонь скользит по моему телу, изучая каждый изгиб и пробуждая во мне жар. Но я сдерживаю стоны, потому что не хочу отвлекать мужа.

Шея, грудь, живот, бёдра и клитор горят после его рук. Он словно заново читает меня как книгу, сюжет которой стёрся из памяти, но не забыт до конца. А я готова вновь открыться моему читателю. Потому написана именно для него.

***

Валериан

Я долго разглядываю Вивиен после того, как она засыпает. Изучаю её тело, которое помню и не помню. Прикосновения к ней доказали мне, что мои руки знают изгибы этой девушки. Мой холод знает её тепло. И мы подходим друг другу, как две половинки яблока.