— Представь, что тебя держат в камере, где в меню есть только овсяная каша. Тебе приходится есть ее, чтобы выжить. Так, день за днем, неделя за неделей, ты ешь только эту кашу. И вот однажды вместо каши тебе приносят целый торт. Что ты первым делом сделаешь?

— Сначала обрадуюсь, — отвечаю я. — А затем насторожусь. Наверняка за этот торт придется дорого заплатить. Возможно, своей жизнью.

— Вот и я так подумал, поэтому убил.

— Я бы могла просто не есть торт. Отказаться от него.

— В моем случае отказаться — значит убить. Есть риски и возможности. Приходится взвешивать все и выбирать тот путь, который принесет пользу мне и моим братьям. Отпусти я эту девушку, Игнат мог узнать о ней и решить, что мы с ней действуем сообща. Мне пришлось бы заплатить за это своей жизнью. А если я убью её и отдам ему тело журналистки, то он оценит уровень моего страха перед ним и слегка расслабится. Так у меня будет больше шансов помочь чем-нибудь братьям.

— Я понимаю, о чем ты. Но она была не виновата.

— Как и я и мои братья. Однако это не сделало нашу жизнь лучше. Жизнь — это не то место, где ты найдешь справедливость, Вивиен. Люди — животные, стадо. Если не будешь хищником, тебя растопчут. Либо ты, либо тебя.

Если верить его словам, то все вокруг — это темнота. И в этой темноте нет ни лучика света, в тепле которого можно погреться. Мир словно уже потерян, и его не спасти. Теперь это чистилище.

— Это страшно осознавать, — шепчу я.

— Но когда осознаешь, становится легче жить. — Демьян протягивает мне стакан воды. — Выпей и поспи. Скоро Валериан проснется и не узнает тебя. Возможно, и меня тоже. Мы должны быть готовы к этому. Особенно ты.

Не думаю, к этому можно быть готовой. Но я постараюсь быть сильной, чтобы пережить этот момент.

— Я бы тоже убила, чтобы спасти свою семью, — говорю, чувствуя, как тяжелеют веки.

— Тебе не придется этого делать, библиотекарь, — шепчет Власов, прежде чем я засыпаю.

***

Меня будят голоса, один из которых я узнаю, еще даже не проснувшись. Он словно живет в моем сознании, и я слышу его даже во сне.

Открываю глаза, но не вижу рядом Валериана. Пульс учащается из-за волнения.

— Сколько тебе лет? — спрашивает Демьян.

Я резко сажусь на кровати и смотрю на мужа. Он стоит у панорамного окна, скрестив руки на груди. Его взгляд устремлен в пол. На нем нет очков, и ему сложно видеть лица без них. Я достаю их с прикроватной тумбы, чтобы передать Валериану. Меня останавливает его ответ.

— Двадцать пять.

Вздрагиваю и прижимаю очки к груди. Переглянувшись с Демьяном, сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Валериан не помнит меня. Сейчас я для него никто.

— Что происходит? — спрашивает ровным тоном. — Где Игнат?

— Я убил его и стал Префектом, — отвечает Демьян, сунув руки в карманы брюк. — Сейчас ты в безопасности, как и все остальные.

— Сколько мне лет на самом деле?

— Завтра исполнится двадцать восемь.

— Значит, я не помню почти два с половиной года жизни. — Валериан выглядит так, словно думает о чем-то и анализирует.

— Что последнее ты помнишь?

— Что тебя забрали участвовать в Лудусе. И я точно был слеп. — Он бросает мимолетный взгляд в мою сторону и сразу отводит его. Но спустя мгновение вновь смотрит на меня. В его глазах проскальзывает едва заметное сомнение. — Кто она? — щурится так, словно сканирует меня.

— Твоя жена. — Демьян делает несколько шагов к брату. — Вивиен.

— Я женился?

— Не только ты. Мы с Рагнаром тоже успели жениться и обзавестись детьми.

У меня возникает ощущение, словно я впервые вижу Валериана. Он разглядывает меня с таким холодом, как в то утро, которое я не хочу вспоминать. Но я напоминаю себе о потере памяти. Сейчас я для него чужой человек.

— Привет, — здороваюсь, натянув улыбку. Я справлюсь. Со всем справлюсь.

Валериан не отвечает мне и пулей выходит из комнаты, словно сбегает от меня.

Глава 49.2

— Не огорчайся, — сразу говорит Демьян.

— Не буду.

Я понимаю, что Валериану необходимо время и предстоит свыкнуться с мыслью, что у него есть беременная жена и не только. Тем более ему никогда не хотелось детей. Наверняка сейчас он будет долго об этом думать. Его не огорчит и не обрадует мое присутствие в жизни, но именно оно загрузит ему голову.

Демьян выходит из спальни вслед за ним, и я остаюсь наедине с собой. Чтобы не позволить волнению завладеть мной, направляюсь в ванную и принимаю душ. Встав у зеркала, делаю глубокий вздох и морально готовлю себя к тяжелым дням.

Я покидаю комнату только после того, как нахожу в себе силы подчинить собранное настроение. Самообман — сложная штука, но именно это помогает не свалиться в кровать и не спрятаться под одеялом. Сделаю это, когда все встанет на свои места.

Спускаюсь в столовую, держа в руках очки и чувствуя толчки детей. Я бы с удовольствием пошла к Валериану и попросила его успокоить это утреннее буйство наших малышей, но не могу. К тому же я не нахожу мужа сидящим за столом и спокойно завтракающим. Его нет.