Я растерянно глотала горячий чай, не понимая, за что взяться дальше. Таня сладко посапывала в кроватке. Свежий воздух и тряска в автомобиле подействовали на нее усыпляюще.

Чувствовала я себя незваной гостьей, которую хозяева внезапно оставили одну. Это было неправильно. Теперь я здесь живу, и хозяйство на мне. Засучила рукава и занялась приготовлением ужина.

Была ли я сильна в готовке?! Не попробуешь, не узнаешь. Открыла холодильник, рассчитывая встретить там оголодавшую мышь, и обомлела. Он был забит продуктами. В основном мясом. Единственное, чего не хватало к ужину — это гарнира.

Картошку я нашла в погребе, мешок стоял прямо у входа, но я все равно перепачкалась, пока искала в темноте выключатель.

Начистила полную кастрюлю, поставила на огонь и с грустью посмотрела на запачканную одежду.

Должны же были остаться хоть какие-то вещи?! Футболки, джинсы. Размер у меня был небольшой, вряд ли я с юности сильно поправилась. В комнатах ничего такого не нашлось, оставалась одна надежда на чердак.

Подставив шаткую лестницу к прикрытому фанерой проему, я полезла наверх. Доски опасно скрипели под моими ногами, но я не сдалась. На чердаке было душно. Толстым слоем везде лежала пыль. Свет с трудом пробивался через крохотное окно. Темным массивом в углу высились коробки. Я заглянула в одну из них — куски полуистлевшего ситца. В другой были свалены ржавые гвозди и болты. А вот с третьей мне повезло. Там лежала женская одежда.

Первой в руки попала футболка с Микки-маусом. Забавный мышонок показывал мне язык. Не похоже, что я вообще поправилась. Отложила находку в сторону и продолжила разбирать дальше.

Нашла еще парочку приличных футболок, шорты на резинке и спортивные штаны. Странно, но вещи были мне великоваты не только в объеме, но и в длину. Я могла похудеть, но стать ниже?! Папа покупал мне одежду на вырост, а я так и не подросла?! Я представила отца и подумала, что он мог. Эта мысль меня насмешила.

Взяла еще одну коробку. В ней была свалена обувь. Большую часть которой давно пора отнести на помойку. Подумав, что это неплохая идея, я уже отставила коробку в сторону, когда заметила в ней розовые пушистые тапки. Ого, что мне нравилось!

Я достала их на божий свет, отряхнула от пыли. Они явно лучше мне подходили, чем папины огромного размера, в которых у меня заплетались ноги.

Натянула тапок на правую ногу и замерла. Он был больше моей ступни минимум на два размера.

Сердце в груди болезненно сжалось. От внезапно возникшей догадки по спине пробежал холодок. Это вообще не моя одежда. Любовницы отца? Не похоже. Вещи как будто принадлежали подростку. Трясущимися руками я бросилась разбирать другие коробки. И скоро нашла его. Семейный альбом лежал среди грамот и тетрадей, исписанных аккуратным мелким почерком. Не моим.

Я зажмурилась. Набрала в легкие побольше воздуха и открыла этот ящик Пандоры. С пожелтевших фотографий на меня смотрело милое детское лицо. Вот отец на фоне моря. Совсем еще молодой и счастливый. Обнимает приятную полноватую женщину с веселыми глазами и игривой челкой, а рядом кроха прижимает к груди куклу. А здесь отец уже совсем другой. Черты погрубели, взгляд тяжелый. Рядом улыбается незнакомая русоволосая девочка с печальными глазами. А вот она совсем уже девушка. С вызовом смотрит на камеру, выпятив вперед внушительного размера грудь.

Я развернула фотографию тыльной стороной и прочитала аккуратную надпись: Алина Смелина.

Виктор Бегунов

Машину нашли. Только что толку. Проселочная дорога. Ни камер, ни свидетелей. Зачем Настя поехала этим путем? Что стало причиной аварии? Почему никто не вызвал полицию? Одни вопросы.

— Если бы она была жива, у нас бы уже давно потребовали выкуп! — безжалостно заявил отец, не обращая внимания на наши с мачехой чувства. — Мне очень жаль, но приходится признать. Ее больше с нами нет.

Я молча посмотрел ему в глаза, понимая, что этим разговор не закончится.

— В ближайший год поносишь траур, а дальше женишься на этой своей актрисульке. У наследника моей империи должен быть официальный статус. Чтобы все видели, концерн возглавляет порядочный человек.

Жениться на Надежде я не собирался ни при каком раскладе, тем более что уже был женат на Насте. Пока была хоть какая-то надежда, я буду ее искать.

Я давно привык к истинному лицу отца и ни капли не удивился циничным словам, слетевшим с его губ.

У Людмилы Александровна задрожали губы. Она всхлипнула и закрыла глаза руками. Мачеха сильно сдала за последнее время, из цветущей красавицы превратившись в сломленную горем женщину.

— Хватит реветь! Настя и мне не чужая. Кто-то должен думать не только о себе, но и о деле! — рявкнул отец на мачеху, и она замерла, уставившись в одну точку стеклянными глазами.