Он попытался помочь мне встать, но я начала отбиваться. Просто не могла допустить, чтобы он дотрагивался до меня. Я и так чувствовала себя до самой макушки запачканной грязью.

– Успокойся, пожалуйста. Скажи что-нибудь. Что мне сделать? Как тебе помочь?

Отвечать не было сил и желания. Цепляясь за стену, я доковыляла до спальни и упала на кровать. На большее меня не хватило.

Я слышала, как Виктор кому-то звонит, но не придала этому значения, пока не появилась Ксения. Подруга присела подле меня, взяла за руку, и мне стало немного легче.

Ее голос звучал словно сквозь пелену. Она убеждала поехать в больницу, и я в итоге согласилась. Оставаться в доме с Виктором было невыносимо.

Как приехали врачи и погрузили меня в машину скорой помощи, я помнила смутно. Потом была белая палата, вежливая женщина сделала укол. Меня куда-то везли, задавали вопросы. Помню, как улыбалась Ксении, когда она сжимала мою руку.

Уже на следующий день мне стало лучше. Боль в животе прошла, зато появилась другая. Болела душа. Целыми днями я смотрела в окно на один и тот же серый пейзаж, оживая только когда приходила Ксения.

Подруга навещала меня каждый день. Приносила фрукты, сладости и тепло поддержки.

– Как там макет? Понравился заказчику? – нарушая затянувшуюся паузу, поинтересовалась я у начальницы.

– Он просто счастлив, а если бы и нет, тебе сейчас не об этом надо беспокоиться!

О том, что произошло между мной и Виктором, мы не обсуждали, хотя Ксения наверняка знала. И я была ей за это очень благодарна.

– Врач говорит, осложнений нет. Главное – больше не волноваться.

Она смотрела на меня со своей теплой улыбкой, и мне верилось, что все действительно будет хорошо.

Так прошло больше недели. Иногда ко мне заглядывали медсестры, сообщая, что приехал муж, но я только качала головой, отказываясь с ним встречаться. Врач все чаще намекал на скорую выписку, а я настаивала на продлении госпитализации, чем вызвала легкое недовольство персонала.

В один из дней я вернулась из процедурного кабинета и заметила на тумбочке газету. Ксения ее не оставляла, в этом я была уверена. Она вообще не читала желтую прессу, а эта была из ее числа. Преодолев брезгливость, я взялась за край и уже хотела бросить в мусорное ведро, но газета развернулась, демонстрируя мне мое же испуганное лицо.

Среди броских заголовков про политиков и кинозвезд, занимая четверть страницы, располагалась фотография, на которой я, Виктор и Надежда бурно выясняли отношения перед зданием офиса. Девушка имела весьма несчастный вид и не выглядела даже на свои девятнадцать.

Нашу с Виктором личную жизнь выставили на всеобщее обозрение. С особенным упоением автор обсасывал семейные связи Бегуновых. Открывая общественности грязную тайну, словно остального было недостаточно. Я и Виктор – сводные брат и сестра. Только забыл упомянуть, что познакомились мы уже будучи взрослыми.

Дальше шли разглагольствования о высших ценностях и морали. И история о бедной девушке, искавшей работу в солидной компании, а попавшей в руки закоренелого искусителя, обманом сделавшего ей ребенка.

В конце объятый праведным гневом, автор вопрошал: “Как город может доверять благое дело по строительству важных социальных объектов компании, которую возглавляет человек, открыто попирающий семейные ценности?!”.

От прочитанного меня начало мутить. В горле застрял ком. Стыд каленым железом разъедал душу. Меня словно искупали в грязи, погрузив по самые уши. И как теперь отмыться от всего этого, я не представляла. Слез не было, только холодная ярость.

Газета попала ко мне не просто так, кто-то очень хотел, чтобы я ее прочитала. Место, казавшееся мне тихой безопасной гаванью, резко перестало быть таковым. По телу пробежал холод, и я обхватила себя руками.

Домой. Я очень хотела домой. Подальше от всей этой грязи. И даже присутствие мужа меня больше не пугало. Нам пора было объясниться.

Собрав немногочисленные вещи, я направилась к врачу.

– Чаще гуляйте и избегайте волнений, – напутствовал меня доктор, выписывая заключение.

Я благодарно пожала ему руку и вызвала такси. Выскочив на улицу, с удивлением обнаружила, что на земле лежал снег, а в морозном воздухе летали снежинки. После длительного пребывания в больнице голова закружилась от обилия кислорода. Я подставила лицо холодному зимнему солнцу, ненадолго выглянувшему из-за туч, и вымученно улыбнулась.

Такси уже ждало меня на выходе из больницы. Я залезла на заднее сидение и погрузилась в свои мысли. Пробок почти не было, и спустя полчаса мы остановились у ворот.

Не рассчитывая застать мужа, я открыла дверь своим ключом и осмотрелась. Этот дом Виктор купил специально для меня в поселке, где жила Ксения с мужем. Я лично руководила его строительством и дизайном. Здесь я чувствовала себя в безопасности.