Защелкали вспышки камер. Со всех сторон на нас полились вопросы.

– Виктор Егорович, как ваш отец относится к появлению сразу двух наследников?

– Будет ли после случившегося “Бегунстрой” и дальше поддерживать программу здоровой семьи?

– Анастасия Дмитриевна, собираетесь ли вы подавать на развод или простите мужу измену?

Понимая, что не может протиснуться к Виктору, молоденький журналист набросился на меня, напирая все сильнее. Я попробовала отступить, но споткнулась о бордюр и едва не упала. Это вовремя заметил муж. Придержал меня за плечи, помогая устоять на ногах. Обернулся к репортеру и схватил за шкирку.

Его лицо буквально перекосило от злобы. Я подумала, что Виктор убьет мальчишку и, прижавшись к его плечу, попросила:

– Отвези меня скорее домой.

Он мгновенно взял себя в руки, отпустил внезапно побелевшего репортера и, заслоняя меня собой, повел к машине. Я запрыгнула на переднее сидение, пристегнула ремень, и мы рванули с места, едва не переехав назойливых папарацци.

Меня словно заморозило изнутри. Я смотрела прямо перед собой и боялась пошевелиться. Все это какой-то страшный сон. Не мог Виктор так поступить.

А что если я заблуждаюсь? Я покосилась на мужа, но увидела только побелевшие от напряжения костяшки пальцев.

– Это правда?

Два коротких слова, а как тяжело они мне дались.

– Что именно? – спросил он жестко.

Взял паузу и, не дождавшись моего ответа, практически перешел на крик.

– Сколько раз я просил тебя не выходить из офиса одной. Неужели нельзя было дождаться меня?! Чертовы репортеры! Такую шумиху устроят, не отмоешься!

Мне наконец удалось повернуть к нему голову. Я смотрела на собственного мужа и не узнавала. Его волновали только репортеры?!

В легких резко закончился воздух. Я вдавила ногти в ладони, но не почувствовала ни боли ни облегчения.

– Она беременна от тебя?! – преодолевая ком в горле, выдохнула я.

– Да! Я заставил ее сделать тест. Но это ничего не значит. Тебе вообще не о чем беспокоиться, я все решу.

Его слова упали на меня как бетонная плита. Я ведь до последнего верила, что все это какая-то безумная ошибка.

Перед глазами проплыли картинки, как мы с Виктором ходили к врачу, как он радовался моей беременности, как выбирал имя для нашей дочери, и все это время у него была другая.

Из глаз хлынули слезы. Я попробовала их сдержать, но ничего не получалось. Всхлипы становились лишь сильнее.

– Настя, перестань. Тебе нельзя нервничать. Я же сказал, все будет хорошо. Ты больше никогда не увидишь этой бабы.

Я всхлипнула еще громче и сквозь слезы процедила:

– За что ты так со мной?!

Машина остановилась у дома, и я трясущимися руками вцепилась в ремень безопасности. Он отказывался открываться, все сильнее впиваясь в живот и перекрывая воздух. Я всхлипнула, с трудом сдерживая накатившую истерику, но дергать ремень не прекратила.

– Перестань! – потребовал муж и наклонился, чтобы помочь мне с ремнем.

Я отодвинулась, насколько позволяло пространство машины и живот. Виктор недовольно нахмурился. Замок щелкнул, и я оказалась свободна. Открыла дверь, и, не дожидаясь, когда муж по привычке подаст мне руку, вылезла наружу. Низ живота болезненно кольнуло.

– Настя, – позвал Виктор, но я неслась по дорожке, стремясь поскорее уединиться.

Видеть его сейчас было худшее из зол.

Влетела в прихожую, на ходу скидывая одежду, и бросилась на второй этаж. На лестнице боль в животе появилась снова. В этот раз меня скрутило так, что я едва удержалась на ногах. Но продолжила идти, пока не закрылась в туалете. Привалилась к холодной стене и заплакала. Слезы солеными ручьями текли по лицу. В животе беспокойно зашевелилась дочка. Я погладила ее, стремясь взять себя в руки. Получалось плохо.

– Настя, давай поговорим. Открой мне, пожалуйста.

Виктор стучал в дверь, но я не хотела его слушать. Свернулась калачиком прямо на полу, чувствуя, как боль из острой переходит в тупую и тягучую. Так я и лежала, пока по телу не побежала дрожь.

– Настя, открой, – снова появился Виктор. – Иначе я выбью дверь. Слышишь? Я не шучу.

Шевелиться не хотелось, и я снова прикрыла глаза.

Муж еще что-то говорил, но я его не слушала, погрузившись в тяжелое оцепенение. Из этого состояния меня вывели удары и треск. Виктор сдержал слово и принялся выбивать дверь. С трудом поднявшись на колени, я подползла к выходу и отодвинула задвижку.

Муж влетел в ванную, едва не сбив меня с ног. Взгляд у него был безумный. Волосы растрепаны.

– Что с тобой? Тебе плохо?