— Боюсь тебя расстроить, деточка, но я вышел из концерна. Так что впереди нас ждет скромная жизнь обычных обывателей. Соски, пеленки, детский сад, кашки на завтрак.

Я, конечно, слегка сгущал краски. У меня имелся и собственный капитал, так что бедность нам не грозила.

— Твой отец позаботится о наследнике, — смешавшись, пролепетала девушка.

— Ты слишком плохо знаешь моего отца. Он уже пообещал раздать семейные капиталы на благотворительность.

Девица разочарованно всхлипнула. Я усмехнулся, а Рустам пошел в наступление.

— Лучше по-хорошему признавайся, кто втянул тебя в эту махинацию?

— Как вы можете?! Я Виктора люблю,— театрально хлопая ресницами и закатывая глаза, пафосно заявила Надежда.

— Так сильно, что чуть ли не насильником выставила меня на всю страну? — усмехнулся я, вспоминая многочисленные публикации в прессе.

— Это не я. Не понимаю, откуда они раздобыли информацию, — она показательно всхлипнула, вытирая платочком совершенно сухие глаза. — Единственное, что я хотела, — иметь ребенка от любимого человека.

Мне оставалось только рассмеяться, настолько все это было глупо и наигранно.

— Ничего. Мы все выясним, и тогда вам не поздоровится, — надвигаясь на внезапно притихшую девушку, процедил Рустам.

— Иди к себе и лучше не попадайся сегодня мне на глаза. Видеть тебя не могу.

Я с трудом сдерживал гнев. А ее бездарные кривляния еще сильнее выводили меня из себя.

Надежда обиженно надула губки, но убежала так быстро, что только пятки сверкали. Мы с Рустамом прошли ко мне в кабинет подальше от любопытных ушей прислуги.

— Что думаешь делать? — расположившись с бокалом в удобном кресле, поинтересовался приятель. — Уйти из семейного бизнеса — непростое решение.

Я устало устроился напротив.

— Давно пора. У меня уже есть кое-какие задумки. Я много раз думал об этом, но смотрел на Настю и не решался. У меня с отцом всегда были натянутые отношения, а вот для жены ссора с матерью могла стать испытанием. Сделай я раньше, что хотел, не было бы всей этой неразберихи. Никакая Надежда не проникла бы в нашу жизнь. И Настя с ребенком были бы со мной.

Я замолчал, делая большой глоток из своего стакана. Рустам не лез со словами утешения, не такой человек. Он привык действовать, а не воздух сотрясать. За это я его и ценил.

— То, что она до сих пор не объявилась, означает, что ее нет в живых, или она больше не хочет связывать свою жизнь со мной? — с неконтролируемой дрожью в голосе, задал я давно волновавший меня вопрос.

Оба варианта вызывали боль в сердце. И все же я бы предпочёл, чтобы Настя была жива. Пусть ненавидит меня, презирает, но живет.

— Не думай об этом. Мы найдем твою жену, и все станет ясно. Если бы ее хотели убить, просто оставили бы в машине. Несчастный случай, не подкопаешься.

Я с надеждой посмотрел на Рустама. У него был большой опыт в таких делах. Даже не задавая лишних вопросов, я был осведомлен, что представляет его бизнес.

— В клинике подтвердили, что она поговорила с врачом. Выяснила о Надежде то же, что и мы, и уехала. Камеры зафиксировали, как она покинула город, повернув на то самое поле, где нашли машину. Скорее всего, за ней следили. Кто-то сильно расстроился, что она разузнала правду о Надежде. Но все это только мои предположения. Не раскисай! У тебя вон еще одна беременная проблема по дому бродит.

Я равнодушно махнул рукой. Ребенка я однозначно бы не бросил, а вот его мать меня волновала мало.

— Она останется в этом доме, пока не родит. Не уверен, что пигалица вообще способна заниматься ребенком. Предложу ей денег, чтобы шла своей дорогой. Найму няню, а дальше посмотрим.

Мы с приятелем просидели до поздней ночи. Я перебрал. И можно ли себя винить?! За несколько недель моя жизнь превратилась в пепел. С трудом передвигая ноги, я поднялся в гостевую спальню. Ночевать в нашей с Настей кровати я не мог. Все там напоминало мне о потерянном счастье. Завалился, как был, в одежде и отключился.

Проснулся я оттого, что кто-то расстегивал мне ремень на брюках. Приоткрыл отяжелевшие веки. Надо мной нависла Надя. Одета она была в тонкую кружевную ночнушку. Длинные волосы рассыпались по плечам. Подкрашенные губы призывно растянулись в улыбке.

— Ты что делаешь? — выдавил я, отталкивая девку от своей ширинки.

— Тебе надо расслабиться. Я помогу. Я хорошо умею.

В этом я ни минуты не сомневался. Представил, как она в ту злополучную ночь добыла мой биоматериал, и меня охватило омерзение.

— Пошла вон! Если мне что-то понадобится, я приглашу проститутку.

Девушка не желала понимать, упрямо цепляясь за мою штанину.

— Уйди или ударю! — теряя терпение, прорычал я не своим голосом.

— Зачем ты так?! — кокетливо оголяя грудь, прошептала она, но все же убрала руки. — Я ведь хочу доставить удовольствие. Тебе понравится. Из меня получится идеальная жена.