Едва поспеваю за широко шагающим спутником, едва удерживаясь на высоких каблуках новых туфель. Это пытка какая-то, а не обувь. Мужчина галантно распахивает передо мной заднюю дверь, и я стараюсь сделать вид ,что для меня это само собой разумеющийся жест, но вспыхиваю вновь.

Хочется погрузиться в машину грациозно, — вспоминаю Мисс Университет Алину и стараюсь подражать её уверенным движениям, но вместо этого нелепо плюхаюсь на сиденье, не совладав с узким платьем и проклятыми шпильками.

Декан делает вид, словно не заметил моего провала и садится на переднее сиденье. Пока едем по городу, любуюсь в окно видами северной столицы, наслаждаясь каждым уголком этого удивительного города. Но мне при этом почему-то неуютно. Отворачиваюсь от окна и тут же вижу в зеркале взгляд таксиста, который изучает меня с неприкрытым интересом и похотью.

— Смотрите на дорогу! — вдруг приказывает Игорь Андреевич таким тоном, что внутри всё холодеет.

Водитель дёргается и послушно часто кивает, тряся толстыми побледневшими щеками.

Когда входим в ресторан при гостинице, невольно вздрагиваю от облия звуков, света, ярких красок. Декан идёт рядом, придерживая под локоть крайне галантно и помогает мне сесть за столик, отодвигая стул. «Так, Света, давай в этот раз красиво и грациозно. Если опять будешь выглядеть неловкой дурочкой, то сгорим со стыда!» — напоминает внутренний голос.

Наконец, мы устраиваемся за столиком без особых и позволяю себе поднять взгляд на спутника. Он снял в гардеробе пальто, и теперь в чёрной рубашке, тёмные рукава закатаны — и я впервые вижу его руки целиком. Мужские. Сильные. Я замечаю, как замолкают женщины за соседними столиками. Он умеет управлять пространством — молча. Даже взглядом.

— Света, перестань трястись, здесь тебя никто не съест, по крайней мере, пока я рядом! — произносит Игорь Андреевич моё имя мягко. И впервые это звучит без отчуждённости.

Конечно, ты-то, Серый Волк, и сожрёшь меня первым… Сколько было у тебя наивных студенточек? И вновь укол чёртовой ревности.

Стол между нами кажется слишком узким. Я чувствую мужской запах — древесный, терпкий, дорогой. Декан ни разу не смотрит в меню, заказывает сам. Красное вино. Паста. Я не возражаю. Я просто ничего не могу сказать — горло сдавлено странным возбуждением.

Мы ждём заказ, а потом едим молча, но каждое движение становится двусмысленным. Игорь Андреевич подаёт мне бокал, его пальцы скользят по моим, и я вздрагиваю. Мы смотрим друг на друга. Слишком долго и интимно для обычного взгляда.

— Скажи, — декан медленно откидывается на спинку кресла, — ты всегда прячешься за дисциплиной?

Я моргаю и невольно морщусь, стараясь понять, что он имеет в виду.

— Прячусь?

— Светлана, ты умная, сильная. И надо отметить, весьма красивая. Но надеваешь маску, прячешься за ней.

Ему ли говорить о масках? Но понимаю, что Мгорь Андреевич видит меня. Видит глубже, чем кто-либо раньше. Это пугает.

— А вы? — спрашиваю. — Вы всегда прячетесь за образом всё повидавшего и ко всему равнодушного айсберга?

Он улыбается. Впервые — искренне, с тенью грусти. Глаза вспыхивают ярче и в них так много всего, что мне не разобрать..

— Иногда иначе невозможно. Особенно, когда слишком сильно хочется того, чего нельзя.

Моё сердце делает кульбит. Я ловлю себя на том, что дышу чаще.

Кажется, вино делает своё дело. Но дело не в вине. Дело — в мужчине напротив. В этом его взгляде, который медленно раздевает меня. В этих словах, и в том что не прозвучало, притаившись между строк.

Мы поднимаемся из-за столика почти одновременно, едва заставляю себя подождать, когда спутник отодвинет стул. Он не касается меня, но я чувствую, как его ладонь скользит в миллиметре от моей спины, сбивая моё и без того рваное дыхание.

Молча подходим к лифту, но в голове у меня идут дебаты между занудным голосом совести, насмешливом ворчании разума и криком души, жаждущей наплевать на всё и позволить себе наконец-то делать то, чего хочу по-настоящему. Мужчина нажимает кнопку лифта с таким отстранённым видом, что меня вновь обдаёт холодом. И этот холод пробирается всё глубже, пока поднимаемся на мой этаж

Внутри меня всё кричит: остановись. Но я не могу даже прошептать.

— Спокойной ночи, Света, — произносит механическим безжизненным голосом декан, когда двери открываются.

Я стою, не двигаясь. Молчание между нами — как натянутая струна. Смотрю ему в глаза, как никогда до этого — слишком близко, слишком честно.

Игорь Андреевич приближается. Его губы замирают у моего уха, опаляя кожу горячим тяжёлым дыханием. Сейчас он кажет те слова, которые одновременно мечтаю и страшусь услышать

— Спокойной ночи, Смирнова! — выдыхает он, а внутри меня что-то обрывается.