Неужели это произнесла я? Краска смущения заливает лицо, уши вспыхивают. Но взгляд мужчины становится таким горячим, почти обжигающим. В его расширенных зрачках пляшут огоньки пламени, в котором сгораю дотла. Возможно, это мой персональный ад, в котором мне суждено пылать бесконечно. Если так, то я согласна…

— Моя девочка! — рычит Игорь Андреевич, а затем проводит языком по шее.

Меня трясёт, словно по телу шкалит двести двадцать. Кажется, мужчина понимает, что я уже на пределе и больше не могу ждать. За считаные секунды он избавляется от одежды, а я смотрю на него словно заворожённая. Ну это же просто противозаконно быть настолько привлекательным.

Обнажённое тело декана — произведение искусства, настоящая гармония линий и пропорций. Широкие плечи, литые мышцы груди, сильные руки с удивительно красивыми кистями, пресс, состоящий из кубиков в каком-то невероятном количестве.

Взгляд скользит ниже, туда, где гордо вздыбливается мужское достоинство. Никогда раньше не думала, что член мужчины может быть привлекательным. Глядя на глянцевую розовую головку с выступившей капелькой смазки, едва сдерживаюсь, чтобы не застонать. А что если…

Приподнимаюсь и подползаю к раю кровати, замирая в паре десятков сантиметров от обнажённого любовника. Поднимаю взгляд, смотрю пытливо снизу вверх на замершего мужчину. Раньше я не оказывалась так близко к его члену, закрывала глаза, когда видела обнажённым, но сейчас нестерпимо хочется провести языком по толстому стволу, увитому выделяющимися венами, вобрать в рот головку.

— Света… — выдыхает декан, когда взволнованно касаюсь губами плоти.

В этот раз не позволяю себе зажмуриться, ведь хочу полностью отдаться процессу, запомнить каждую деталь. Нежно облизываю уздечку, смачивая слюной, боюсь, что без дополнительной смазки мне тяжело будет взять в рот такой огромный прибор.

Стук сердца мужчины оглушает, чувствую пульсацию вен на члене губами. Кажется, что моё биение сердца подстраивается, стараясь звучать в унисон.

Игорь Андреевич запускает пятерню в мои волосы, и это возбуждает меня ещё сильнее. Незаметно для него, ласкаю себя пальчиками, пока делаю свой первый в жизни минет. Сперва мне кажется, что я не смогу доставить удовольствия этому искушённому мужчине, ведь у меня совсем нет опыта, но его низкий стон, похожий на рык, свидетельствует, что всё делаю правильно. Все сомнения разом растворяются, словно туман в лучах утреннего солнца, остаётся лишь ощущение счастья, наполненности и восторга.

И снова пустота…

Игорь Андреевич отстраняется, возвращается в свою роль. Я — в свою. И всё рушится, — вчерашний пожар, сжигавший нас обоих, обращается ледяной вьюгой, наполненной острыми кристаллами, режущими до крови.

Мой мужчина снова холодный. Сдержанный. Недостижимый. Да и можно ли называть его моим?

А я разрываюсь между безумной жаждой вновь ощутить его прикосновения и невыносимым унижением. Каждый день обещаю себе, что этот раз последний, но сдаюсь, когда декан вновь входит в нашу квартирку и прижимает к себе.

Сегодня на перемене вижу, как Игорь Андреевич разговаривает с молодой яркой преподавательницей с юрфака. Она смеётся, закинув голову и обнажая беззащитную шею, слегка касается наманикюренными пальчиками мужского плеча, словно игриво отрицая что-то сказанное деканом. Он продолжает говорить и улыбается.

Улыбается. Ей…

Внутри меня разом что-то ломается. Хочется подойти к ним, закричать, вцепиться в своего мужчину, страстно его поцеловать, чтобы все узнали о нас. Но я прохожу мимо — молча и гордо, стараясь даже не смотреть в сторону сладкой парочки.

Потом — в туалете — вцепляюсь ногтями в ладони, закрывшись в кабинке. Дрожу, дышу прерывисто. Ненавижу себя за слабость и за то, что люблю так сильно, что больно. Больше так нельзя! Я не в силах находиться больше в институте, впервые сбегаю с пар и покупаю в магазине у дома дорогой виски, боясь отравиться.

Игорь Андреевич пишет мне вечером, но даже не смотрю на телефон, старательно делая очередной глоток обжигающего крепкого напитка прямо из бутылки. Я совсем не имею пить, вместо облегчения и лёгкости приходит лишь головная боль и чёрная давящая жалость к самой себе.

Наконец, смотрю на экран с коротким сообщением «Ты где?»

Я не отвечаю, у меня на это даже нет сил.

Игорь звонит, но не беру трубку, считая количество входящих. На седьмом просто отрубаю мобильник.

Через полчаса декан с такой силой стучит в дверь моей квартиры, что она вот-вот слетит с петель. Я специально закрылась на внутренний замок, чтобы он не смог воспользоваться своим ключом, но сейчас жалею. Ещё немного, соседи вызовут полицию

— Света… — его глухой голос доносится из-за створки. — Что случилось? Ты в порядке? Открой немедленно!

Пошатываясь, подхожу и долго смотрю на возлюбленного сквозь глазок. На пороге Игорь — злой, встревоженный и уставший. Впервые вижу его таким. Обычно сильный, уверенный, чуть надменный, декан на мгновение кажется уязвимым.