— О, благодарю Гавриил Семенович, но с меня, пожалуй, хватит приключений на этой неделе.

Карелину было трудно скрыть недовольство тем, что этой самолюбивой особе так легко удалось расположить к себе старика. Он перевел взгляд на Гавриила Семеновича, который весело потирал руки, предвкушая приключение. Понял, что необходимо уступить свой ход, отойти и еще раз переосмыслить сложившееся положение. Теперь ведь придется решать, как уладить дело с гонщиками. Удастся ли вообще выполнить обещанное?

Старик задорно щелкнул пальцами:

— Ну что ж, прелестная муза, куда распорядиться привезти бензин?

Собрав остатки гордости, Карелин приосанился. Он принял самый серьезный вид и с легким покашливанием, напоминающим стук старого телеграфного аппарата, шагнул вперед. Отдать Аглае право первым номером разыграть этот эпизод — значило не просто отступить, а формально капитулировать. А на такое Карелин, конечно же, пойти не мог.

— Бензин следует доставить к отделению жандармерии, — отчеканил он. — Там мы спокойно решим, как поступить дальше. Надеюсь, Гавриил Семенович, вы не забыли о нашей договоренности. Мы, разумеется, рассчитываем на вашу поддержку.

Он энергично поднялся со стула, словно отсекая дальнейшую дискуссию, и деликатно взял Аглаю за локоть, намереваясь увлечь ее к выходу. Но та осталась сидеть, изящно отстранившись.

— Мы, пожалуй, порадуем вас своей компанией в другой раз, — откланялся Матвей, собираясь направиться к выходу.

Гавриил Семенович, уловив их намерения, поднял руку.

— Подождите-ка! — воскликнул он. — Не хотите ли задержаться немного? Я пригласил бы вас сыграть партию, а то Като еще не успел отдохнуть.

Карелин, нахмурившись, ответил старику:

— Разве господину Като не нужно помогать завтра Бушмакову с караваном? Это, как я понимаю, тоже важное дело.

Като, сидевший неподалеку, с легким удивлением, но сохраняя привычную вежливость, тихо спросил:

— С господином Бушмаковым? Простите, я не знал, что он куда-то направляется.

— Да, в клубе он получил телеграмму. Похоже, рассчитывает на крупную сделку. Был воодушевлен, хотя и старался скрыть это.

Получив ответ, Като поднялся и, сложив руки вдоль тела, поклонился Левковичу. А на прощание сказал Матвею:

— В Японии мы говорим, что, когда журавль танцует в пруду, его движения видят только тени на воде. Господину Бушмакову, возможно, стоит прислушаться к танцу своей удачи. Ему это не помешает.

Речь Като была спокойной и сдержанной, но, несмотря на философский смысл его слов, Карелин почувствовал, что на этот раз разобрал скрытое послание. Вежливая фраза недвусмысленно давала понять, что дела Бушмакова идут не лучшим образом, и эта сделка могла бы стать для него весьма своевременным шансом.

***

Утром на улице царило оживление. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь легкую утреннюю дымку, заливали ровным светом двор перед домом Левковича. Там, на площадке, толпились итальянские гонщики, оживленно обсуждая предстоящий старт. В воздухе чувствовалось радостное волнение: бензин найден и гонка продолжится. Итальянцы переговаривались, хлопали друг друга по плечам и благодарили Карелина.

— Signorе Karelin! Grazie, mille grazie! [9] — восторженно восклицали они, кланяясь Карелину. — Вы спасли нас!

Карелин, поправив фуражку и виновато улыбнувшись, поднял руку, призывая к тишине.

— Благодарить нужно не меня, господа, — сказал он. — Бензин нашли благодаря Аглае Тимофеевне. — Карелин кивнул на девушку, которая стояла в стороне и, к его удивлению, старалась не привлекать к себе лишнего внимания. — И господину Мухину. Он уже уехал в Верхнеудинск, чтобы подготовить там все необходимое для вашего пребывания.

Итальянцы, сразу обернувшись к Аглае, с восторгом начали аплодировать и благодарить ее:

— Grazie, signorina! Вы просто чудо! — воскликнул князь, и остальные поддержали его, окружив Аглаю с улыбками.

Она смущенно опустила глаза, но как же ей было приятно, что теперь «красавица Кяхты» стала еще и спасительницей итальянцев! Матвей исподлобья поглядывал на нее, ожидая подвоха, но ничего не происходило. Аглая вела себя безукоризненно, а вскоре и вовсе удалилась.

Солнце уже взошло, заливая утреннюю Кяхту золотистыми лучами. Подтягивалась вчерашняя компания, чтобы проводить итальянских гонщиков. Матвей стоял рядом с Сенеко, Зоревым и Литвиновым. Они наблюдали за приготовлениями к отъезду «Италы» князя Борезе, которая застыла посреди площади, сверкая металлом, готовая снова отправиться в путь.