Матвей подкрался как можно ближе к каравану и выстрелил из револьвера. Пуля пронзила ночь и угодила «настоящему командиру» в руку. Мужчина вскрикнул, выронил револьвер и рухнул на землю, зажимая рану.
— Вы окружены! Отряд жандармерии подоспел к каравану. Бросайте оружие и выходите немедленно, если не хотите попасть под арест!
После этого Матвей махнул рукой и громко скомандовал воображаемому отряду:
— Всем занять позиции!
Затем он начал перемещаться из укрытия в укрытие, говоря громко и с паузами, как будто отдавал команды жандармам, чтобы сбить бандитов с толку. В лесу было темно, и бандиты не могли разглядеть окруживших их. Эффект неожиданности и уверенность Матвея заставили их встревожиться и усомниться в своей безопасности. Главный, оценивая ситуацию, бросил быстрый взгляд на подельников.
Карелин видел, что его блеф работает, и усилил напор:
— Вы окружены со всех сторон, сопротивление бесполезно! Выходите и положите оружие на землю!
Бандиты впали в панику. Один из них бросил тревожный взгляд на своего главаря, другой уже начал пятиться назад, а третий сорвался с места и, забыв про осторожность, бросился в лес. Паника передалась остальным, распространяясь, словно искра в сухой траве. Бандиты разом обратились в бегство.
Матвей не терял времени. Он снова выстрелил в воздух и, меняя позиции, громко выкрикивал команды, словно обращаясь к воображаемому отряду:
— Всем за ними! Не дать уйти ни одному!
С этими словами он быстро переместился к ближайшему дереву, давая новый сигнал. Возница с гонцом не подвели, то и дело подскакивали с разных сторон, крича и ругаясь. Эхо голосов и выстрелов усиливало иллюзию погони. Каждый новый звук казался бандитам подтверждением того, что жандармы идут по их следу. Они ускоряли бег, не глядя назад. Страх овладел ими, и никто не решился остановиться.
Карелин продолжал перемещаться по периметру, поддерживая видимость погони. Лишь когда последний бандит исчез, оставив караван и его людей в безопасности, он позволил себе облегченно выдохнуть.
Сенеко и Бушмаков, загородившие собой людей, напряженно вглядывались в темноту, вслушиваясь в звуки выстрелов и громкие команды, разносящиеся в ночи. Ожидание было невыносимым: каждый новый крик или выстрел заставлял их быть настороже, готовыми прийти на помощь спасительному отряду. Наконец, из леса на поляну выбежал человек.
Один.
Карелин.
Сенеко ошеломленно уставился на него.
— Матвей Сергеевич? — проговорил он, откровенно недоумевая. — Ты... один?
Бушмаков нахмурился, оглядывая темную кромку леса, словно все еще надеялся увидеть большой отряд, а потом перевел изумленный взгляд на Карелина.
— Так где жандармы? Где подкрепление? — с трудом выговорил он, бросая взгляд то на лес, то на Карелина, не в силах поверить, что погоня состоялась без поддержки.
— Никого нет. Я блефовал. Мы здесь втроем.
Бушмаков удивленно уставился на него:
— Как это — блефовали? Вы же сказали, что они окружены!
Матвей пожал плечами:
— Если бы я не сказал это, они бы не сбежали. А так у нас была возможность спасти вас и уйти живыми. Подкрепления не будет — но теперь нам надо быстро двигаться дальше, пока они не догадались, что их провели.
Матвей обернулся к Сенеко, с трудом сдерживая раздражение.
— Объясните, почему она здесь? — Его голос был резким.
Сенеко бросил взгляд на Аглаю и покачал головой.
— А как ты прикажешь ей что-то запретить, а, Матвей Сергеевич? Она решила, что должна следовать за гонщиками. Уговорила Бушмакова взять ее с караваном.
— Как же вы не помешали, Александр Александрович? Вы ведь ротмистр Иркутского жандармского управления. — Карелин повернулся к Аглае, в его глазах читалось возмущение. — А вы, значит, снова решили, что ваши прихоти важнее здравого смысла?
Аглая вскинула голову, не сводя с него решительного взгляда.
— Прихоть? Я не собиралась сидеть в Кяхте, когда совсем рядом единственное настоящее событие — ралли Пекин — Париж! — Ее голос звучал с вызовом. — Я хочу узнать больше об этом соревновании. Может, даже напишу статью в газету!
Карелин удивился:
— Газета? Ради статьи? Вы готовы ставить на кон не только свою безопасность, но и жизни всех вокруг ради пары строк?
— Не забывайте, Матвей Сергеевич, с кем говорите. Вы никто, чтобы мне указывать.
— Никто? Что же, ясно. — Он взглянул на Сенеко и покачал головой. — На этом караванном пути никому нет дела до вашего положения. Если вы ищете опасных приключений, уверяю, они сами вас найдут. Только вот мне опять приходится спасать вашу жизнь.
Аглая замолкла, ее губы крепко сжались, но по глазам было видно, что она признала правоту Карелина. Он спасал ее уже второй раз. Вытаскивал из ситуаций, в которых она не должна была оказаться.
Взглянув на нее последний раз, Матвей повернулся к Сенеко и коротко бросил:
— Пойдемте к Бушмакову.