— Они? — Матвей почесал бороду и, не замедляя шага, скользнул по ней взглядом. — Я тогда в клубе не совсем внимательно слушал, прошу прощения. Так как же вам удалось от них спастись?

Аглая пожала плечами, стараясь казаться равнодушной, но в голосе послышались нервные нотки:

— Им помешал какой-то мужчина.

— Какой мужчина? Кто он?

— Не знаю... — Аглаю передернуло. — То ли бурят, то ли казах, я не разглядела.

— А как он был одет?

— Ох, Матвей Сергеевич, — с досадой махнула рукой Аглая. — Я вам уже сказала: было темно, я испугалась и убежала. Мне было не до разглядываний!

Матвей снова сосредоточился на дороге, но теперь его мысли вертелись вокруг сказанного Аглаей. Случайный спаситель в Маймачене? Или не такой уж и случайный? Что там говорил о последних словах погибшего дворник Семен?

Глава 5

Матвей и Аглая подошли к дому, который принадлежал разыскиваемому ими купцу. На дверной табличке значилось его имя: Гавриил Семенович Левкович.

Дом был основательный, старый, но вполне еще крепкий. Стены из массивного бруса, почерневшего от времени, большие окна, обрамленные резными наличниками, свидетельствовали о богатстве и вкусе хозяина. Крышу покрывала темная черепица, дверь была украшена железными накладками и снабжена крепкими замками. Высокая и широкая лестница резного крыльца создавала образ прочной, надежной крепости. Внутри едва мерцал тусклый свет. Карелин и Аглая постучали. За дверью послышался легкий шорох, затем осторожное движение и приглушенные голоса — будто в комнате переглянулись и перекинулись парой слов, прежде чем решиться открыть.

Дверь распахнулась. На пороге стоял представительный старик с седыми усами — сам Гавриил Семенович. За его спиной, в стороне, виднелся еще один человек: аккуратный японец в черном костюме. Он молча склонил голову в знак приветствия.

— Добрый вечер, — начал Карелин, снимая шляпу. — Гавриил Семенович Левкович? Мы пришли по важному делу.

— Что ж, проходите, к нам редко кто заглядывает, мы не привыкши, — сухо ответил старик. — Придется вам обождать, пока мы закончим.

В комнате они увидели небольшой стол, на котором лежала доска с камнями. Гавриил Семенович и его гость играли в го [8]. Японец вежливо кивнул:

— Садзи Като, помощник господина Бушмакова. Рад знакомству, господа.

Карелин и Аглая представились. Като аккуратно перемещал черные камни по доске, выбирая места, где укрепить свою территорию, и обдумывал каждый ход с особой тщательностью. Старик Левкович ставил белые камни, так же внимательно следя за каждым движением японца, то захватывая новые участки доски, то блокируя расширение черных.

Тишина в комнате нарушалась лишь легким стуком камней о доску. Аглая с интересом наблюдала, как черные камни постепенно окружают белые, а Карелин, хоть и не понимал правил, не мог не заметить, что старик слишком легко дает себя обыграть.

— Так что же вы молчите, господа, — заговорил Гавриил Семенович, делая очередной ход и не отводя глаз от доски. — Зачем пожаловали? Не часто к старому Левковичу заходят. У меня тут не универсальный магазин.

Карелин обменялся быстрым взглядом с Аглаей, затем спокойно ответил:

— Нам нужен бензин для экипажа князя Борезе, участника ралли «Пекин — Париж». Говорят, у вас есть кое-какие запасы.

Гавриил Семенович поднял глаза от доски, посмотрел сначала на Карелина, затем на Аглаю, оценивая их.

— И зачем мне с вами делиться, — спокойно проговорил он, — если никто, кроме господина Като, мной не интересуется? Это во-первых. А во-вторых, что же, у Русско-Китайского банка совсем силенок не осталось, что даже бензина не припасли? Знаю, слышал. Они мне возврат отказались оформить, а я им бензин давай. Это что за новости такие? Гляди, Като, какие лихие гости пожаловали.

Матвей растерялся. При опасности он действовал быстро и решительно — руки сами находили оружие, ноги выбирали нужный путь, а мысли складывались в четкий план. Но вот в подобных ситуациях, где требовалось дипломатическое чутье, он ощущал неуверенность. Гавриил Семенович не проявлял ни малейшего интереса к их просьбе. Его лицо оставалось безучастным, как будто речь шла не о бензине, а о ветре и температуре воздуха. Это равнодушие сбивало с толку. Сложив руки на груди, Матвей едва ли мог скрыть замешательство. Пауза затянулась, и в тишине комнаты стук камней о доску звучал как обратный отсчет времени до конца визита.

Аглая, почувствовав напряжение в воздухе и растерянность Карелина, решила воспользоваться своим обаянием.