В середине июня, уже надев на палец помолвочное кольцо Адсилы, я получила письмо с новостью: меня зачислили в Бангорский университет на факультет, посвященный издательскому делу. Это было одно из самых перспективных направлений. Может быть, это, а может, время несколько растопило сердце моей матери, и холодная война между нами превратилась в стойкий нейтралитет. Не исключаю и наши редкие встречи с Виком: он не мозолил ей глаза и целую неделю пробыл в Бангоре, закупая все необходимое для столярной мастерской оборудование. Крепко же он загорелся этой идеей!

Была ли я рада за Вика? Несомненно, да. Мы каждый вечер говорили по телефону, а иногда – по видеосвязи, и я видела его счастливые глаза и чувствовала ту волну бешеного энтузиазма. У него не оставалось ни минуты свободной на ничегонеделание, и мне казалось, что Вик сейчас жил не настоящим, а исключительно будущим.

Когда он вернулся из Бангора, у нас выдались дивные выходные. Мама была занята садом: она планировала разбить чудный цветник в самом центре дворика и все свободное время на уик-энде проводила в садоводческих отделах – возможно, это был ее способ отрешиться от происходящих событий. Поэтому утром субботы, двадцать восьмого мая, пока мы с Хэлен остались одни, я договорилась встретиться с Виком. День был важным: Виктор Крейн пригласил нас посмотреть на свой новый дом. Такое пропустить было просто нельзя.

Мы добрались до нужной улицы пешком и свернули под сень могучих деревьев, там, где дорога, пронизанная солнечным светом, вела к пролеску. Дома в духе старой американской готики создавали впечатление совсем другого Скарборо, и он нравился мне больше, чем новые кварталы с хорошенькими типовыми зданиями, отстроенными в пригороде, или центр с многоэтажками и унылыми многоквартирными домами.

Однако представить здесь, в этом старом чопорном районе, Виктора Крейна и его индейскую физиономию было практически невозможно. Мы с Хэлен, держась за руки, добрались почти до конца улицы, когда мимо нас стремительно промчалась Цейлон.

Мы посторонились, задумчиво глядя ей вслед. Хэлен подняла на меня взгляд:

– А это разве не собака Вика?– спросила она.

– Ага.

Цейлон была великолепна. Уши развевались по ветру, язык – тоже, шерсть черным шелком летела вдоль стройного, мускулистого тела. Мощно загребая воздух лапами, она пулей промчалась мимо нас и исчезла за поворотом, а за ней с самой отборной руганью бежал Майк.

– Привет,– бросила я, но он, взмыленный и злой, даже не посмотрел на нас.

Мы с Хэлен неуверенно переглянулись, но, не сговариваясь, поспешили к дому Виктора. Он прятался за группой высоких вязов с широкими, густыми кронами и за более зажиточным и большим, пускай малость неухоженным домом с белым фасадом в колониальном стиле. На террасе стояла его пожилая хозяйка, на что-то пристально взирая. В руке она держала лейку, но ничего из нее не поливала. Лицо ее выражало то ли шок, то ли крайнюю степень любопытства.

Меня коснулось нехорошее предчувствие.

– Какого черта, Адам?! Какого черта ты прибил сюда эту доску?!– Ого, это голос Вика.

И кажется, кто-то его здорово разозлил.

– Так все просто, выкинь ее отсюда – и дело с концом, раз не нужна!– бодро прокричал другой знакомый голос с противоположного конца двора.

Я улыбнулась. Неужели это Адам?! Или Тео? Да нет, скорее всего, и впрямь Адам! Они приехали! Они действительно приехали!

В ответ Вик разразился отборной руганью. Ничего подобного прежде я от него не слышала и спрятала улыбку.

– Если бы мама это услышала…– начала было Хэлен.

– Если она вообще узнает, что мы здесь были, тогда даст обет молчания уже нам обеим!– пригрозила я.

– Вот уж нет,– вздрогнула Хэлен.– Терпеть не могу, когда она в ответ всю неделю «угу» да «ага» выдает и обиженные взгляды.

– Я тоже.

– Тогда, пожалуй, стоит помалкивать о том, что мы здесь уви…– и Хэлен запнулась, так и не договорив. Я перевела взгляд туда, куда смотрела она, и поперхнулась, прекрасно поняв и ее, и соседку Вика.

Отчаянно ругаясь, мой будущий муж висел вверх тормашками под крышей в позе летучей мыши. Он изо всех сил дубасил молотком по дверному откосу, и со стороны могло показаться, что Вик хотел расколоть в щепы крепкую доску, поскольку, гневным взором окинув двор, явно не замечая в пылу сражения с откосом нас, рявкнул:

– Тео! Подай топор!

– О господи,– пробормотала я, прижав руку к груди.

– Даже не подумаю!– спокойно сказал Теодор сквозь зубы, зажав между ними сигарету и выдыхая дым. Он очень зрелищно пилил какую-то другую доску, чуть согнувшись над ней.– Иначе ты метнешь его в Адама.

– Да как ты догадался?!– проворчал Вик.

– Ух ты,– восхитилась Хэлен.– Его дяди приехали!

О да, Тео и Адам были здесь. Отчаянно переругиваясь друг с другом, дымя сигаретами, в джинсах и футболках, испачканных краской и известкой, они были самой забавной командой ремонтников из всех, что мне доводилось видеть. И кажется, не сильно-то умелой. Зато энтузиазма было хоть отбавляй.