– Пока.

…Виктор не знал, что было потом, потому что он накормил собаку, наспех принял душ и уснул. Мучимый болями, обычно он принимал таблетку со снотворным эффектом, чтобы отдохнуть, но в ту ночь не стал: мало ли, вдруг щенок проснется и заскулит, вдруг ему будет страшно, вдруг… вдруг? Он убрал повыше пузырек с выписанным лекарством, чтобы Цейлон не дотянулась до него, и, положив щенка с собой, уснул.

Он не знал, что после часу ночи две машины подъехали по обводной дороге Скарборо к индейским землям и остановились близ леса Пискатаки так, чтобы идти было не очень далеко, и оттуда вышли люди. Один из них, шериф Палмер, был переодет в гражданское – в куртку и джинсы, и докуривал сигарету, пристально глядя на слабые огоньки там, вдали, между деревьев. Вместе с ним и с тремя другими мужчинами, среди которых были офицер Колчак и депьюти Стивенс, были другие люди. Например, Коксы, из них была Кейси, и Бен Камминг, чей папаша был почетным гражданином Скарборо, и Лора Чейз с Винсентом Тейлором, который не стал бы никогда среди богатых скарборцев своим, но потянулся следом за Лорой, и Джон Палмер, шерифский сынок, и Дрю, и Стивен Браун. Все эти ребята – будущее города, и родители знали, что им предстояло сделать, но никто не говорил об этом открыто. Говорить о таком – значит, словно бы участвовать в этом, но если не произнести ни слова, значит, ничего и не было.

Шериф сказал: в будущем этот лес вырубят, а земли достанутся – угадайте кому? Те, кто сидел в Совете города Скарборо, согласились, что индейские земли – проблемный вопрос и надо с ним что-то делать. Пожав плечами, шериф сказал: мы можем решить, но своими методами. А если хотите, чтобы что-то потом досталось и вам, что же. Подумайте о своих детях, они уже взрослые ребята. Подумайте о том поколении, которое заменит вас.

Отец Дрю тогда спросил: «А чем мы можем быть полезны?» – и шериф улыбнулся.

– Да мне только и надо, чтоб они со мной разок прогулялись,– сказал он.

И скарборцы поняли остальное из невысказанного вслух.

В последние годы было сделано слишком многое, чтобы чертовы красные убирались отсюда. Пикеты, митинги, регулярная точечная травля. Их отовсюду увольняли, их просили уйти, им приказывали, с них требовали – но старая ведьма Адсила и ее вернувшийся из армии калека-внук, а также тридцать два человека в придачу, которые жили в домах и трейлерах на Пятаке Пискатаки, как прозвали это место здешние, не собирались уступать.

Земли близ озера Мусхед были лакомым куском. К тому же такое соседство нервировало. Зачем им здесь индейцы? Пусть убираются в резервации, пусть уходят; им предлагали деньги, они отказывались. Да, суммы были маленькими, но все лучше, чем ничего. В последний раз, когда Стивенс говорил с четырьмя их людьми, людьми чероки, ему мягко указали направление, по которому он мог бы пройтись со всеми толстосумами Скарборо.

– Все же задумайтесь,– сказал тогда Стивенс.– Может, лучше уступить. Или вы так любите эту землю, что хотите навсегда остаться в ней?

Той ночью машины остановились, и люди с фонарями рассредоточились по пролеску. Идти от дороги до Пятака было недалеко. Шериф снова подумал: какое удачное местоположение. В каком роскошном месте эти ублюдки живут, какие земли изгаживают. Они сидят на его деньгах. На его, черт возьми, бабках буквально греют свои красные задницы.

Стояла тишина, и с неба не светило ни единой звезды, и не было лунного света – все затмило тучами. Это очень кстати. В домах и трейлерах тоже было темно. Все люди глубоко спали. Был выбран самый сонный час, когда даже полуночники, утомленные бессонницей, начинали кемарить.

Шериф тихо отдал указания своим людям и, повернувшись к ребятам, сказал:

– Всем же здесь есть по восемнадцать лет?

И они кивнули. Джонни Палмеру исполнилось восемнадцать вот только что, но он зачем-то тоже кивнул, хотя отец и так знал о нем все.

– Отлично. Значит, вы уже представляете, что такое преступление и каково это – когда отвечаете по закону.– Шериф сузил глаза и заговорил тише: – Я понимаю, что вы можете сейчас подумать. Вот они, и они делают что-то, что нельзя совершать с другими гражданами, так? Но есть еще другие законы, законы этого города. И мы их чтим. В отличие от нас, вот эти люди,– и он ткнул большим пальцем себе за плечо, туда, где спали чероки,– вопреки всем добрым словам, всем намерениям и увещеваниям, не собираются идти нам навстречу. Идти вам навстречу. И я полагаю, если вы хотите, чтобы жизнь ваша и в будущем была здесь приятной и доходной, а Скарборо – очень доходное место и очень богатая земля,– то сделаете то, о чем мы говорили в машине.