Лесли попыталась справиться с эмоциями. Сглотнула. Душная тошнота снова подкатила к горлу, но она вперилась взглядом в сменяющие друг друга цифры, концентрируясь лишь на одном: скоро это все закончится. Это должно прекратиться в самом деле. Хорошо или плохо, выживут они или умрут, но больше не будет ненавистного мира вокруг. И всего этого дерьма не будет тоже.

– Я ненавижу Иктоми,– у нее задрожал голос, и она сама не заметила, как рука сжалась в кулак.– Я хочу ей отомстить за всех. За Майкла. И за Дыма тоже.

Вакхтерон снова промолчал. Он думал, почему Палач спас их и за что сгорел сам. Он думал, были ли они все настоящими врагами или перед лицом фатальной опасности каждый человек стремился свою человечность сохранить, даже ею не обладая, просто из гордости, просто из природы своей. Он не мигая смотрел в створы лифта, прекрасно понимая чувства возлюбленной. Он периферией зрения видел ее побледневшее лицо и жесткую складку губ. Редко когда Лесли выглядела так решительно.

Он знал, что ненависть не просто питает изнутри. Она разжигает неутолимое, голодное пламя. Поддайся ей – и перешагнешь порог своих возможностей. Если не сгоришь заживо…

– Вместе мы прикончим эту тварь,– тихо сказал он и сжал руку Лесли в своей.– А когда она сдохнет, заживем так, чтобы забыть обо всем этом.

Лесли слабо улыбнулась в ответ. Но знала, что вряд ли забудет это черное небо и прах под ногами.

– Тесновато здесь,– вдруг громко вздохнул Лунь.

В ответ Соня только пихнула его локтем в ребро, хотя вышло у нее беззлобно.

– Так что за ключ?– небрежно спросил Вакхтерон. Он оперся о стену над головой Лесли ладонью, нависая над ней и барабаня пальцами по стальным панелям.– И где его искать?

– Ключ спрятан всегда в очень надежном месте,– сказал Тео.

Оба близнеца все еще держали на головах оленьи черепа, пусть они и были малость откинуты с их лиц и прикрывали теперь переносицы.

– Вам не понравится эта новость, но это будет живой человек.

– Что?!– Лесли расширила глаза и с удивлением посмотрела на Теодора.– В живом… в смысле…

– В смысле, нам надо будет убить кого-то, чтобы выбраться отсюда,– любезно пояснил Лунь.– Правильно же я понял?

– Абсолютно.

Вик помрачнел. Одна новость хуже другой. Он потер подбородок и повел рукой в сторону:

– Но как мы узнаем, что этот бедолага не был убит нами до того, как мы сюда попали?

Цифры сменяли друг друга на панели лифта. Путники поднялись вверх уже на пятьдесят этажей, и Лунь с Соней молча смотрели на панораму пылающего мира, отвернувшись от остальных. Она делала это не так явно, как он.

– Иктоми всегда прячет ключ поблизости, так, чтобы он был рядом с ней,– поморщился Тео.– Впрочем, нам это облегчает задачу.

– И как это? Будем бегать по этому адскому лабиринту с криками «выходи, мы тебя не обидим» и с ножами в руках?– ухмыльнулся Мистер Буги.

Вакхтерон покачал головой.

– Мы с братом везде учуем живого человека по дыханию, по биению сердца. Главное – понять, где наша остановка…– возразил Тео.

– Я знаю где,– вдруг сказал Адам очень невесело.

Все смолкли и прекратили разговоры. А он нажал на «стоп», и лифт встал на пятьдесят восьмом этаже.

Когда двери раздвинулись, их встретила бесконечная мгла коридора, и пахнуло могильным душком: где-то за поворотом горел свет, очень слабо разгоняя чернильный мрак. Вакхтерон первым вышел из лифта, не дожидаясь никого, и Лесли сразу потянулась за ним, держась за запястье. Вот так, вместе, они и окунулись в темноту.

Темнота бывает разной. Например, такой, что чувствуешь себя уютно, как под пуховым одеялом зимой. А может быть холодной, гибельной, жуткой и выжидающей, как голодная пасть морского чудовища.

Но эта темнота не имела ничего общего ни с одним из человеческих осознанных страхов.

Она была бездной, сердцем мглы, она была самой мглой – и липла к коже, гладила по щекам и присасывалась под сердце, отчего хотелось только одного: смотреть не отрываясь.

– Свет такой слабый,– всхлипнула Лесли, и Вакхтерон крепче сжал ее пальцы, чувствуя, как она притерлась к нему плечом.

Позади них шли остальные.

Глаза вендиго – и те слишком тускло мерцали в этом жутком коридоре, словно тьма выпивала из них все силы. Даже Мистер Буги словно поистратил свой яркий белый свет. Тео вздрогнул, когда двери лифта захлопнулись, и стало совсем уж мрачно. Все кругом накрыло тьмой.

Кажется, коридор был совсем коротким, но почему-то, сколько бы они ни шли, расстояние до угла не сокращалось.

– Предлагаю взяться всем за руки,– сказал Вакхтерон.– Здесь легко потеряться.

– Согласна,– ответила Констанс и быстро вложила одну руку в ладонь Лесли. Другую сразу нашел Мистер Буги. Он взглянул на нее с высоты своего роста и слабо улыбнулся. Странно, но эту улыбку она увидела, и ей почудилось, что она рассеяла на какое-то мгновение мрак.

– Идем, как в хороводе,– проворчал Лунь, но сцепил пальцы с Тео и Соней.

И все почему-то взбодрились.

– Мы теперь хотя бы движемся,– заметил Тео.