На жуткой пасти Адама застыл оскал, в глазах была неумолимая жестокость. Человеческое лицо под черепом вендиго было холодным, и я знала: он над нами не сжалится.

Руки он медленно сжал в кулаки и выпрямился над братом во весь рост – только глаза ровно и безжизненно светились в глубоких глазницах. Лунь встал между двумя вендиго и сказал:

– Вернемся сейчас – погибнем все. Будем медлить – сгинем. Если хочешь, Тео, я переломаю тебе все кости, они все равно срастутся, но сгореть заживо не дам. Тем более… Вакхтерон и сам с радостью бросит вас в огонь, если будете нести всю эту чушь.

Я обернулась на ледяную равнину. Сердце в груди радостно дрогнуло. Я увидела, что к первому чужому силуэту, утопающему в клубах дыма, присоединился второй. Я могла бы узнать его по тени и посмотрела на Адама и Луня.

– Мерзавцы,– сказала я, не найдя других слов.

– Я тоже люблю тебя, малышка Ли,– усмехнулся Адам.– Не призываю бежать к нему, он и сам нас догонит.

– И ты бросил бы его?

– Не задумываясь,– сказал Адам.– Я доверяю Вику. Советую и тебе делать то же самое.

Я со злой радостью улыбнулась в багровое небо, словно Иктоми в лицо. Плечу было больно, но сердцу – легко. Я, кажется, снова становилась свободной.

– Ты ни в чем не был уверен, так ведь?

Адам медленно моргнул.

– Как можно тебе доверять после этого?

– Как ты доверяла раньше?– резонно спросил он.

Вдруг под нами дрогнул лед. Казалось, кто-то ударил в него из-под воды – и багровые фонтанчики забрызгали из-под толстых темно-серых корок, разошедшихся трещинами. Адам взвился на дыбы.

– Хватит болтать!– крикнул Лунь и побежал первым.– Уходим отсюда, пока не поздно.

Тео вслушался в вибрацию глухих ударов снизу.

– Там что-то есть,– беспокойно сказал он.– Что-то пытается выбраться оттуда – сюда.

И тогда они помчались к берегу.

В небо потянуло дымом, лед пошел глубокими трещинами. Под ударами тяжелых лап вендиго он расползался все быстрее. Вода была кроваво-алой, и проверять, кровь ли это на самом деле, мне не хотелось. От стремительного бега берег и Башня смазались черными красками и галогенным сиянием тысячи ламп.

– Слева!– вскрикнула Соня.– Прыгай, Адам!

Его массивное, но гибкое тело взвилось в воздух – и истончившийся лед хрустнул от толчка. В прыжке вендиго преодолел внушительную полынью, зачерневшую под лапами. Лед стонал и лопался под его когтями, и кажется, они опережали погружающиеся в воду пласты лишь на какие-то пару секунд. Теодор был легче и стремительнее. Он обежал огромные льдины, поплывшие в алой воде. Я вцепилась в его гриву и обернулась.

Вик был там, так близко к нам – и так далеко. Его волосы багровели и сливались цветом с небом. Он бежал плечом к плечу с Мистером Буги, а вместе с ними был кто-то третий. Дым! Я узнала его по луку за плечами.

Лед в озере трещал и раскалывался на куски помельче. Озеро расползалось трещинами, как лопнувшее стекло. И я забыла, как дышать, когда под ногами у них троих с плеском перевернулась большая льдина.

Виктор на мгновение поднял на меня глаза. Я поймала его взгляд и прочла в нем досаду. Мир на секунду замер для нас обоих.

А затем они ушли под воду.

* * *

Будь там кислота или другое едкое вещество, он бы сгорел до костей – но там была кровь, и он упал в нее и успел глотнуть воздуха в легкие перед тем, как льдина хлопнула по поверхности, перевернувшись.

Вакхтерон дернулся и осмотрелся, глаза полоснуло резью. Он нигде не видел друзей, хотя те упали в кровавое озеро вместе с ним. В висках стучала тревога. Он не видел ничего дальше собственных рук. Он прикрыл глаза и потерял чувство пространства – но подумал, что, должно быть, уходит все ниже на глубину. А потом что-то коснулось его лодыжек.

Он поднял веки и посмотрел вниз, но ничего не увидел. Только в уши ему прошептали – спи, ты устал.

За целую жизнь ты устал так сильно, что сейчас заслужил отдых. Засыпай.

Чьи-то холодные пальцы поползли выше к коленям и подхватили под ними. Они ненавязчиво обвили запястья, и Вакхтерон пошевелил рукой, чтобы поднять ее к груди.

Нет, не вышло. Его держали крепко.

И тогда он услышал это.

– Крейн.

– Крейн.

– Крейн.

– Здравствуй, ублюдок.

– Давно не виделись.

Эти голоса. Шериф и Люк Палмер. И Винсент. И Кейси. И Лора… все их друзья. И даже Дэрил Валорски… Бен Мейхью. Все, все, все, все. Каждый, кого он убил.

– Вонючий мерзавец. Из-за тебя я стал перегноем,– пробулькал Дэрил над плечом.– А еще говорил, что ты мне друг.

Вакхтерон мотнул подбородком и рванул руку. Он начал тонуть и задыхаться. До того – странное дело – он словно дремал. И просыпаться в мире, где нужно дергаться и бороться, пытаясь сорваться с лезвия и соскоблить себе мясо с плоти добровольно, очень не хотелось.

– Тихо, пинто.