Он ухватился за обломок камня, торчащий из берега, и подтянулся. Теодор, уходя когтями глубоко в землю, начал карабкаться следом.

– Он это может, имей в виду,– сказал Адам и недобро ухмыльнулся.– Но вообще, из тебя вышел бы прекрасный завтрак, обед или ужин. Кстати. Гляжу, при тебе есть нож. Можешь выкинуть его, или ты собрался этой зубочисткой поковыряться у меня в зубах?

– Я лучше проделаю в тебе симпатичную дырку,– мягко улыбнулся Лунь.

– Я проделаю дырки в вас обоих,– тихо заметила Соня. Оба спорщика стихли.– Шевелитесь.

Лунь и Адам, переглянувшись друг с другом, почти синхронно начали свое восхождение на Паучий остров.

С усилием подтянувшись, Лунь весело сказал:

– Спасибо, что заступилась за меня, золотко.

Соня лишь прищурилась и сухо бросила:

– Я заступилась не за тебя, знаешь ли, а ратую за общее дело. Да и вообще, ты мне не нравишься.

– Ты мне тоже,– улыбнулся Лунь и полез дальше.

Силуэт Теодора уже терялся на высоте в тумане. Медленно, но верно, шаг за шагом они двигались к дому.

* * *

– Это и правда мой персональный кошмар,– резюмировал Каллиген-старший, с кислой миной глядя на стеклянные вращающиеся двери.

Они вели в здание небоскреба, утопающее в дымных клубах. Он, и его брат, и Лунь, и Соня, и Вик с Лесли, и Констанс с Мистером Буги – все как по команде посмотрели наверх, оценив величину Башни, бросившей на целый остров густую тень.

И всем им показалось, что, где бы они ни были, жуткий небоскреб везде увидит их и найдет, что он такой же живой, как сама Иктоми, и что он наблюдает за ними темными молчаливыми окнами, погасшими и блеклыми, чтобы завлечь, запереть, сожрать и переварить внутри себя.

– Ну что ж,– Вакхтерон с трудом оторвал взгляд от теряющейся в тучах и дыму высоты.– Нам пора домой. Заходим внутрь.

– Прости, что вот так прерываю твою замотивированную на победу и успех речь,– встрял Лунь.– Но мы точно знаем, что здесь находится та самая нужная нам дверь?

– У тебя есть другие варианты?– парировал Вакхтерон.– Доказывать что-то нет времени. Не хочешь с нами – оставайся здесь.

– Остров большой,– возразил Лунь и развел руками: – Никто не знает, где находится нужная дверь.

– Иктоми не умеет придумывать так хорошо, как ты считаешь,– заметил Теодор.– Она, конечно, не бездумный копировальщик, но и фантазии ее недостаточно для целого проработанного мира. Так, набросала детали, создала пустые улицы… пройдись вдоль дороги и поймешь, что там, за каждым фасадом – тупик.

– Тогда у нас нет выхода?– мрачно подытожила Лесли и попыталась слезть со спины вендиго сама. Вакхтерон тотчас протянул ей руки и помог, легко и бережно придержав за талию – и почти незаметно вздохнул, когда она поморщилась. Одежда ее была залита кровью, лицо – все в мелких царапинах и ссадинах. Вид неважный: волосы всклокочены, глаза смотрят устало. И там, в самой глубине, в них затаилась злая обреченность.

Она встала рядом, незаметно опираясь о его бедро и прислонившись к плечу виском. Ноги утомились держать, после бешеной скачки по замерзшему озеру все ниже поясницы ныло от пронзительной боли.

– А когда-нибудь выход у нас вообще был?

Вакхтерон внимательно посмотрел ей в глаза. Он хорошо знал Лесли до того, как они оказались здесь, но сейчас, кажется, должен был узнать ее заново. Что-то в ней стало другим. Это что-то сломалось и выросло с каждым шрамом на ее лице и руках. Вакхтерон тихо привлек Лесли к своему плечу, жалея, что не догадался сделать этого раньше, и шепнул в спутанные волосы, повисшие сосульками вдоль осунувшегося лица:

– Помнишь, я говорил, что тебя никогда не оставлю и твоих обидчиков не пожалею?

– Звучит все так же жутко, как и тогда,– усмехнулась она. Вик ответил таким же смешком, мягко боднулся в ее лоб своим.

– А теперь представь, как должно быть жутко Иктоми.

Он прищурился и наклонился, присев на колено. Пепел мелкими хлопьями летел с горящих берегов и ложился на землю. Алое небо пылало. Мир погибал – Вик это видел и не хотел погибнуть вместе с ним.

Он провел ладонью по шершавому асфальту.

Здесь, в копии того места, где он никогда не был,– в странном и искаженном, извращенном и вывернутом наизнанку Манхэттене,– Вакхтерон взвесил на пальцах черный дым, осевший сажей, и провел вдоль своих глаз, от виска до виска рисуя угольную полосу.

Воздух зазвенел от тишины, когда он поднялся и взвесил в руке томагавк, разглядывая запертые стеклянные двери.

– Ты думаешь о том же, о чем и я?– медленно спросил он у Адама.

* * *

Двери вылетели прочь, стекло брызнуло внутрь. Адам ворвался в вестибюль, отделанный серым мрамором по полу и колоннам, и встряхнулся от осколков стекла, брызнувшего во все стороны.

Теперь оно тускло блестело на огромных плитах, укрывавших пространство вплоть до двух больших лифтов в отдалении.