Я так и не смогла вспомнить, как этот сериал назывался, потому что мы наконец-то пришли. Лафер, пыхтя, открыл дверь ключом и пригласил меня войти первой.

На двери была прикручена блестящая серебристая табличка, на которой черным набрано: «Бренда Холмс. Ст. детектив». Надо полагать, «ст» — это означает старший. А может и страшный. Я бы не удивилась, если коллеги именно так расшифровывали сокращение.

Зайдя внутрь, я с интересом огляделась.

Помещение небольшое и скромно обставленное, в коричневых тонах. Подозреваю, что это типовая мебель, а вовсе не выбор Бренды. Эта поразительная женщина совершенно не использует свою внешность. Рыжая, яркая, а одевалась как пенсионерка в дождливую погоду. Вряд ли такая обставляла свой кабинет по каталогу. Книжный шкаф, полки которого ломятся от криминальных трудов, стеллаж для документов. Громоздкий стол, занимающий половину помещения. Основательный такой, с выдвижными ящиками. На нем — бесконечное количество папочек и листочков, все лежит аккуратными стопочками, никакого творческого беспорядка. Окно прикрывает плотная темно-коричневая штора.

Вот, собственно всё. Разве что стоит еще стулья упомянуть, целых три, для посетителей. А для Бренды Холмс — большое и очень насиженное кресло. В него я и бухнулась. Вполне удобно, даже уютно.

Поблагодарив Лафера в меру холодно, я показала ему жестом, что хотела бы остаться одна. В моем кабинете не было никакого насеста, который можно принять за место ассистента, а значит, он обитает где-то еще.

Попугайчик благодарно пискнул и выбежал прочь, а я погрузилась в материалы дела.

Суть конфликта жертвы и подозреваемого я уже поняла. Колер был уверен в скором повышении, но тут на вожделенную должность взяли родственника начальника департамента. Судя по всему, человечка бесталанного и ничем не примечательного. Матиаса это выбесило, он попытался добиться справедливости, но получил кукиш без масла и в сердцах пригрозил Хомеру при свидетелях. Очень глупо, если он и правда собирался его пристукнуть. Либо он сам к себе прислушался и решил, что идея разобраться самому весьма недурная.

Беднягу Григора Хомера нашли во время обеденного перерыва, в парке на лавочке. Он сидел, уронив на колени не донесенный до рта бутерброд. Брюки жертвы испачкал сырный соус, сведенные судорогой руки были неестественно заломлены.

Вначале эксперты решили, что в бутерброде находился яд. Тем более, Хомер дважды успел надкусить свое блюдо, прежде чем выронил. Но ни в одном из компонентов отравы не нашли. Хуже всего, что и внутри самого Григора ничего ядовитого не содержалось.

Однако, совершенно точно смерть не была вызвана естественными причинами, о чем свидетельствовал целый ряд признаков.

Бренда Холмс нашла под лавочкой важную улику — стеклянный флакон, открытый и опустошенный. Рядом с ним лежала разбитая стеклянная пробка в виде хрустального сердца. Вот на ней и обнаружены отпечатки пальцев Матиаса Колера. И что для него еще печальнее — сам Матиас Колер тоже обнаружился неподалеку от места преступления. В тот момент, как случайный свидетель начал звать целителей к несчастной жертве, Колера видели у палатки с мороженым. Он себе там выбирал фруктовый сорбет. Удивительно, что здесь такое лакомство тоже есть.

Внутри флакона были остатки какого-то вещества, пока результат его анализа ничего не дал, даже не понятно, яд ли это.

Словом, дело сложнейшее. Но улики против Колера, похоже, бесспорные. Есть мотив, есть возможность. Пока нет точной информации, чем именно отравлен Григор Хомер, и это мне как раз требуется установить, чтобы подозреваемый не смог отвертеться.

— Что ты творишь, Бренда?

Мужчина, который вошел в кабинет сразу после того, как постучал, почти шипел на меня.

Я поняла, что это какой-то большой начальник, уж очень вольно он себя ведет с великой и ужасной Брендой Холмс.

Выглядел он монументально, как сбежавший с постамента памятник. Высокий, квадратный, весь. И челюсть нижняя тоже. Неожиданный штрих к его внешности прибавляла прическа, похожая на африканскую. Шапка курчавых волос так сильно поднималась, что я сначала приняла ее за папаху. Зачарованно рассматривая эту красоту неземную, чуть рот не открыла. Едва сдержалась.

— Я знаю, что ты не любишь комментировать свои действия, — пыхтел африканский монумент, — но твой поступок бросает тень на все наше отделение! Ты задержала подозреваемого, которому еще не предъявили обвинение и оставила его на несколько часов сидеть в допросной! Так никто не делает!

— А зря! — я наконец-то отвисла и решительно хлопнула по столешнице ладонью. — Этот мерзавец слишком самонадеян. Надо его помариновать, чтобы он ощутил тревогу и неуверенность в своем положении.

— Помариновать? Как помидор?

Кучеряшка и сам побагровел, как этот благословенный овощ.

— Скорее, как мясо для шашлыка.