- Все будет так, как решил Господь… и настоятель, - добавил он с нажимом.

Ближе к монастырским строениям по лесу проложены были нахоженные тропы, по одной из них они и пошли, но далеко уйти не успели. За стеной из деревьев за их спинами послышались возгласы, потом грохот… Монахи разом рухнули на колени и забормотали молитвы. Адер молча присел рядом, прислонившись к дереву. Понимал, что сейчас заставить этих людей уйти он не сможет. Нужно немного подождать, это пока неопасно. Искать их здесь никто не станет – Ризли достаточно забот и в монастыре.

Он успел задремать и проснуться – монахи все так же молились. Высокие папоротники, поросшие вдоль тропы, укрывали коленопреклоненных людей почти с головой. В монастыре, судя по надрывному пению, доносившемуся оттуда, тоже молились. И треск огня, и запах дыма… Он хорошо представлял себе, что там происходит – Ризли объявил волю монарха, потом сказал речь от себя и всегда она была убедительна, как на взгляд Адера. А дальше всё, как и всегда - как он и обрисовал для настоятеля. Было жаль… но он знал уже, как это происходит в человеческой голове – какое-то время назад сам смирился с неизбежным. Пока сам не захотел его избежать.

В какой-то момент он встал и тихо объявил:

- Воля отца аббата – чтобы вы ушли. Молиться об их душах можете и в пути… да хоть и всю жизнь. Я дал вам это время, но скоро потянет к рассвету. Нам нужно уйти подальше от дорог и Бьюли. Поспим днем, идти будем ночами и не лесом, а дорогами. Сейчас придется сойти с тропы – нам с ней не по пути… по лесу ступайте медленно и осторожно. Смотрите под ноги, иначе можете стать обузой для своих братьев. За мной!

Глядя на него, шестеро монахов слажено поднялись. Адер кивнул и, развернувшись к ним спиной, пошел вперед. Прислушался – люди шли за ним, окончательно признав сейчас его право отдавать приказы.

И опять они отошли совсем недалеко, хотя давно уже светила падающая уже луна и видимость улучшилась. Но он вдруг увидел движение впереди и услышал… тихое мычание, что ли? А потом в мычании этом уловил мелодичную закономерность и понятно стало, что впереди идет женщина и она, не раскрывая рта, тихо и напряженно выпевает незнакомый ему мотив. От того, как горячо вдруг стало в груди, он понял, что узнает этот голос. Неужели опять она сбежала? Неужели у Ризли хватило ума потащить ее к монастырю? Он просто не верил в это!

Подав знак монахам, чтобы те оставались на месте, он тихо, чтобы не испугать, окликнул:

- Миледи!

Женщина испуганно отшатнулась, заоглядывалась и, отступив к ближайшему дереву, прислонилась к нему спиной. Постояла, всматриваясь в лесной сумрак и замершие в нем человеческие фигуры… А потом сложила на груди руки и просто стала ждать. Это была она – Джейн Ризли.

- Вы опять потеряетесь – Нью-Форест огромен. Давайте, я выведу вас на опушку, - так же тихо предложил Адер, жадно вглядываясь в любимое лицо. Не это ли счастье напророчил ему аббат – увидеть ее в последний раз, получить возможность проститься? А может и…?

- Адер Бигли, - спокойно заключила она, - так вы живы, а все тут с ног сбились, вас разыскивая.

- Чтобы казнить, миледи. Мне бы этого не хотелось, - радостно улыбался он, не в состоянии контролировать чувства, разом всколыхнувшиеся и хлынувшие могучим потоком.

- Я, кажется, даже догадываюсь – за что, - с пониманием кивнула она.

- Я ухожу – навсегда. Поэтому и позволю сейчас себе такую наглость, смелость и… честь признаться вам, - дрожал его голос от волнения. И все равно, что его слышит сейчас еще кто-то. Хотя нет –этоон мог доверить только ей одной, поэтому подошел ближе и двумя руками оперся о шершавую древесную кору, будто обнимая собой женщину, но на самом деле на расстоянии нависая над хрупкой фигуркой. И будто хмелея от того, что сейчас происходит и от того, что сам говорит, прошептал:

- Я многие годы безумно люблю вас, Джейн…

- Я не Джейн, - так же тихо – шепотом, возразила она, вжимаясь в дерево.

- Я понял это сразу – она никогда не поднимала глаз. С той любовью я сто раз готов был распрощаться. Давно сделал бы это, если бы не вассальная клятва – просто не мог уйти. Любил до безумия и ненавидел иногда так же сильно – за вечно опущенный взгляд, за слабость и безволие, за свою собственную глупость! – шептал он словно в горячке.

- Поэтому и бросились за отрядом, чтобы отдать ее на растерзание? Как раз случилась ненависть?

- Я спешил спасти - не мог знать, что барон простит вам... такое. Спешил сделать все по закону, и вы стали бы моей.

- А спросить просто так, просто для порядка - чего хочет сама Джейн? – голос ее стал безразличен и холоден.