Свое ремесло сам он не выбирал – был тогда совсем еще ребенком. Что потом отказался от другого будущего, поддавшись чувству – виновата была любовь. Но Бог же и проповедует ее? Так за что тогда? Адер знал, что любовь эта запретна и ни разу, никак не выдал себя – даже многомудрый Ризли ничего не заподозрил. Он держал себя в руках, хотя тот же Бог должен знать, чего это стоит мужчине. Иногда слабеют волей даже самые крепкие духом и не в силах больше держать себя в руках, творят настоящие глупости и даже преступления… он же держался целые годы. Так кто посылает людям любовь, кто сталкивает их вот так – неожиданно и страшно, не оставляя выбора? За что ему это опять? Кто привел его сюда этим вечером?

Нога за ногу… ночевал он на сеновале. Кажется, даже были злые слезы, или просто ему показалось сквозь сон? Назавтра он проснулся, вышел, потягиваясь и оглянулся вокруг – мир опять стал ярким и цветным, заиграв красками. И небо синело как-то особенно, и луг до самого леса порос сиреневым и желтым на празднично-зеленом – выглядело все это свежо и радостно. Мужчина заулыбался, щелкнул по носу пробегавшего мимо парнишку и пружинистым шагом двинулся к дому. Вызвал из дома сестру – она больше не плакала. А вчера просто испугалась - слишком резким получился жизненный поворот. А еще Адер подозревал, что она по-своему, по-женски успела привязаться к любовнику. Но сейчас уже вдоволь поплакала, потом подумала и даже успела поговорить с женихом.

- И как же ты говорила с Саем? – улыбался брат.

- Как? – растерялась сестра и вдруг покраснела, заулыбавшись тоже: - Покажу, хочешь?

- Хочу, - поправил он на ней чепчик.

Аннет взяла прутик и стала чертить на земле.

- Видишь? Это дом – он обещал мне дом. А это?

- Куколки гусениц? – хмыкнул Адер.

- Дети в пеленках, дурак! У него, конечно, получилось лучше. Их будет трое и не больше.

- Откуда ты знаешь, что не больше?

- Он показал вот так, - чиркнула она себя по шее, - и что поможет мне с ними, и что у нас будет хлеб, и даже пироги. Он сильно целует, крепко - как милорд. Значит и любить будет сильно, - погрустнела она.

- У тебя теперь Сай – не огорчай его. И не молчи с ним – говори больше, щебечи, Нета… у тебя милый голос.

- С чего вдруг стал? – таращила она глаза.

- Всегда был, просто я тебе не говорил.

- Ну, раз так… - улыбалась она, - тогда и я тебе помогу – миледи научила.

- Чему? – насторожился Адер.

- Уберу с тебя вши – она меня заставила убрать и милорда тоже. И Сая я уговорю.

- Уберешь. Но от них никуда не деться, Нета – потом опять появятся.

- Это очень просто, глупый Адер - на болоте полно cranberry.

Потом они еще беседовали, и он расспрашивая ее о всем до мелочи – как провела эти дни с хозяйкой, что делали, о чем говорили…

Он понял это утро, как знак - любить он обязан. И только принимая свою любовь, он видит мир цветным и способен радоваться жизни. Умереть любя тоже будет гораздо легче, так зачем себя ломать, отказываясь от нее? Но умирать почему-то больше не хотелось. Хотелось жить. И чтобы дом, и «куколки гусениц» числом хотя бы три… Раз Она, как солнце, освещает для него мир даже вот так – издалека, то ему хватит и этого.

Жить хотелось. Тридцатипятилетний мужик, много вынесший и много переживший, сейчас чувствовал себя ребенком, заново открывающим для себя мир. Ловил себя на том, что и ведет себя иногда, и думает тоже… странно. Не по возрасту – точно. И уж точно не по ремеслу.

А потом был разговор о медицине.

Ризли никогда и ничего не делал просто так. С Адера теперь не спускали глаз, не особо это и скрывая. В Портсмуте у него ни разу не получилось выйти куда-нибудь днем в одиночку. Но как-то ночью он изловчился и смог – пробрался к самой богатой таверне и говорил там с капитаном фламандской каракки, которая должна была выйти из Портсмута через две-три недели и, обогнув оконечность Испании, войти в Среднее море. Окончательной точкой был небольшой порт в основании Итальянского полуострова. По пути капитан рассчитывал распродать железо и шерсть, подвоза которых сейчас ждал. Несколько портов захода, опять же… у Адера был бы выбор.

Пассажирская плата вначале показалась ему запредельной, но это была его жизнь, а сейчас он чуял ее бесценной – раз любовь послали ему, как испытание, а он его не выдержал… Если получится уйти – грех свой он постарается искупить. Существовал большой мир, которому нужен был Адер Бигли - врач. Во всяком случае, он знал, что на кусок хлеба заработать сможет всегда. А может и на дом, где когда-нибудь появятся те куколки гусениц… почему нет? И еще он придумал, где взять нужную для проезда сумму, даже грехом, по большому счету, это не считая.