Он вынуждено прятал свои чувства, эмоционально питаясь разве что моментами, которых требовала их игра. Поцелуи на людях были запрещены, но ему разрешалось приобнять Ольгу за плечи, вдыхая запах ее волос и кожи, коснуться рукой, убирая небрежные локоны, чтобы не лезли ей в глаза. Можно было взять ее за руку и сказать напоказ игривое или ласковое словцо, которое воспринималось ею опять-таки, как игра…

Разве этого он хотел, разрабатывая свой хитроумный план?

Тем утром Ольга вышла к нему при полном параде, заставив быстро и жадно оглядеть ее всю – на каблуках, в стильном юбочном костюме с гладким белоснежным топом, яркой помаде и раскосых очках. Но главное – прическа. Это был тот самый парадный боб на ножке – очень пышно, нагло и с претензией на полное право делать на голове все, что угодно душе ее хозяйки. И ему нравилось! Ему же сразу понравилось – еще тогда… но раньше на работе Ольга гладко убирала волосы.

- Буду благодарна, если за руль сядешь ты, - поздоровавшись, вложила она в ладонь Андрея ключи от машины с забавным женским брелоком и блоком сигнализации. И спокойно прошла к пассажирскому сиденью.

- Да без проблем, - пробормотал он, открывая дверь и садясь за руль. Огляделся, отрегулировал водительское сиденье, завелся… и поехали, благо – на механике.

- Оля, хотелось бы ясности, - поинтересовался напряженно, - возвращаться на «Ниве» мне было бы удобнее, и ты это знаешь. Наверное, что-то должен знать и я? Появились мысли насчет стратегии и тактики?

Она взглянула на него и серьезно кивнула: - Мысли есть. Раньше я планировала эдаким засланным казачком… втянуться, втереться, присмотреться изнутри – понятно же, что дело в людях. Если бы касалось производственного процесса, ты бы ко мне не обратился. Но раз уж поселил меня у себя и, скорее всего, скоро об этом будут знать все, то стратегия меняется. Подыграй мне слегка, Андрей. Кстати, то, что мы перешли на «ты» - тоже в тему. И вначале мы с тобой будем выглядеть… не очень. Ты поставишь на руководящую, по сути, должность, человека, который мягко говоря – не в теме. Но влюбленные мужчины часто делают ошибки и даже глупости. Я буду живо всем интересоваться, красить в кабинете ногти, прическа у меня… нерабочая, блузка прозрачная… Народ расслабится и станет вести себя даже увереннее, чем всегда, да и поговорить будет о чем. Не коробит пока?

- И что нужно делать? – кажется, начинал понимать и даже чуть оживился Андрей. Новые возможности прямо-таки плыли в руки. И что сейчас имела в виду Ольга – только игру на публику или же намекала так на некую возможность, пускай и в будущем? Раз уж речь вообще зашла? Вчера он осторожно демонстрировал ей… из последних сил сдерживаясь, чтобы не сорваться в признания и поцелуи. Потому что и запах ее он теперь знал – чуть терпкий, осенний, прохладный и теплый сразу. Кстати, об этом - Ольга порылась тогда в сумочке и брызнула на себя духами. Нечаянно досталось и ему – Андрей не удержался и чихнул.

- Sorry… они не долгоиграющие – через десять минут останется только легкий флер. Все в рамках легенды, Андрей Влад… Андрюша. Сейчас мне хотелось бы взглянуть на производство, людей посмотреть и себя показать. Проведи экскурсию, если не спешишь. Если - да, то можно кратко… мне действительно интересно. О крупах я знаю все, а вот производство представляю слабо. А через недельку я уже немного осмотрюсь и начнешь инициативный аудит. С грамотным человеком я договорюсь – это будет не так дорого. Проверим бухгалтерию и на что она способна – это необходимые траты. Были же залеты и там? Расскажешь мне сегодня подробно о каждом из них. А дальше посмотрим… можно вдвоем и крепкой рукой или еще как… там видно будет. К тому времени я втянусь и буду знать хотя бы что-то, и людей уже буду знать. Сейчас пока не готова сказать больше. Ты же меня, как котенка сюда…

- Не котенка, Оля. Скорее – как пантеру в крольчатник, - обдумывал Андрей то, что она предложила. И понимал, что да – или так вот, или вообще никак. Да и не только, и не совсем за этим она здесь, что озвучивать пока не стоит.

Андрей провел ее везде – красиво вышагивающую на каблуках и держащую его под руку. Не выдерживая испытания такой близостью, прижимал иногда ее к своему боку, осторожно нащупывая границы дозволенного – весь в эйфории и предвкушении. Все это на людях, конечно и в рамках легенды. Она расслабленно улыбалась. А ему уже почти неважно было – играя роль или тоже что-то чувствуя.

В связи с этим он вначале не то, чтобы плохо, но как-то неправильно соображал и даже не все потом помнил - поплыл, посылая к чертям стратегию и тактику и всерьез собираясь сегодня же сделать Ольгу своей.

Но показал все, о чем она просила, постепенно увлекшись демонстрацией своего «приданого»: ямы-бункера с зерном, где хранились до переработки яровая пшеница, горох, ячмень и просо, потом цеха – очистной, производственные холодный и горячий, упаковочный.

Рассказывать о производстве круп он мог бесконечно, только бы не надоело ей. И она слушала - заинтересованно и внимательно.