Ксавьер прочитал. Его лицо не изменилось — оно было каменным, как у статуи. Но руки дрожали. Он перечитал второй раз, третий. Потом медленно сложил лист и сунул в карман.

— Откуда это? — спросил он тихо.

— В ящике, в самом низу. Кто-то спрятал, — Лисса встала, отряхнула колени. — Ксавьер, ты знал? Знал, что твоего отца казнили за измену?

— Знал, — ответил он после долгой паузы. — Не все подробности, но знал. Мать рассказала перед смертью.

— Почему ты не сказал?

— А зачем? — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Чтобы все узнали, что я сын предателя? Чтобы меня выгнали из академии ещё до того, как я сел в кресло ректора?

— Никто бы тебя не выгнал. Омэн…

— Омэн знал с самого начала, — перебил Ксавьер. — И всё равно предложил пост. Потому что он — брат. А братья не предают.

— А ты предал Дориана? — Лисса задала вопрос, который мучил её с самого начала.

Ксавьер посмотрел на неё долгим взглядом.

— Дориан знал о моём отце. И о том, что Грейвз и Арно помогли его осудить. Он хотел использовать эту информацию, чтобы шантажировать их. Заставить отдать оригинал формулы. А я… я просто хотел забыть. Вычеркнуть прошлое. И уничтожил записи.

— И уехал.

— И уехал, — кивнул он. — Оставил его одного с ненавистью. Теперь он мстит. И винит в этом меня.

Лисса подошла к нему, взяла за руку.

— Ты не виноват в том, что сделал твой отец. И в том, что Дориан стал убийцей. Он сам выбрал этот путь.

— Я бросил его. Это мой выбор.

— Ты выбрал жизнь. И право на неё, — она сжала его пальцы. — Не смей корить себя за то, что хотел выжить.

Ксавьер молчал. Потом вдруг обнял её — резко, порывисто, уткнувшись лицом в её золотые волосы.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не за что, — ответила Лисса, осторожно обнимая его в ответ. — Я начальник стражи. Я должна знать все тайны, чтобы защищать.

— Даже такие?

— Даже такие.

Они стояли в пыльном архиве, среди древних бумаг, и тишина вокруг была такой густой, что можно было резать ножом.

— Что будем делать с приговором? — спросила Лисса.

— Оставим здесь. Он ничего не меняет. Мой отец был предателем, я — не он, — Ксавьер отстранился, вытер лицо рукавом. — Важно другое: Дориан охотится на свидетелей. Грейвз мёртв. Следующий — Арно. Потом Кейн. Нам нужно их защитить.

— И найти оригинал формулы. Тот, что в библиотеке.

— И это.

Лисса достала из кармана маленький блокнот, записала несколько строк.

— Я завтра же обыщу кабинет Грейвза. И поговорю с Вэллом ещё раз. Он может знать больше, чем сказал.

— Будь осторожна, — Ксавьер взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Дориан опасен. И он может быть где угодно.

— Я помню, — она мягко убрала его руку. — Ты тоже береги себя. И перестань ходить ночью по академии в одной рубашке. Простынешь.

— Ты похожа на мою мать.

— Это комплимент?

— Это констатация факта, — он почти улыбнулся.

Они вышли из архива, заперли дверь, разошлись по разным коридорам. Но Лисса знала: он не пойдёт спать. Он будет сидеть в кабинете, смотреть на карту и ждать нового удара. А она — она будет искать. Искать правду, которая спасёт их всех.

Утром Лисса снова пришла к библиотекарю. Старый Вэлл сидел на своём привычном месте, с книгой в руках, и будто не удивился её визиту.

— Вы нашли? — спросил он, не поднимая головы.

— Нашла, — Лисса села напротив. — Приговор Эрика Дандара. Вы знали, что Грейвз был свидетелем обвинения?

— Знал, — Вэлл отложил книгу. — И Арно — тоже. Они оба помогли осудить невиновного человека.

— Невиновного?

— Эрик Дандар не был предателем, — старик посмотрел на неё прозрачными глазами. — Его подставили. Те, кто боялся его силы, его влияния, его права на трон. Он был наследником старшей линии, а его младший брат — отец Омэна — хотел власти.

— Вы хотите сказать, что отец Омэна…

— Я ничего не хочу сказать, — перебил Вэлл. — Я только напоминаю, что правда часто бывает горькой. И что те, кто её скрывает, часто оказываются теми, кому мы доверяем.

Лисса сжала кулаки.

— Если это правда, то Омэн…

— Омэн не виноват в грехах отца. Как и Ксавьер не виноват в грехах своего родителя, — Вэлл встал, подошёл к стеллажу. — Но справедливость требует, чтобы истина восторжествовала. Иначе Дориан продолжит убивать. И однажды доберётся до тех, кто действительно виноват.

— Вы думаете, он охотится не только на свидетелей?

— Я думаю, он охотится на всех, кто причастен к той старой истории. А причастных — много. Больше, чем семь имён в списке.

Лисса встала.

— Где оригинал формулы?

— Ищите там, где Грейвз прятал самое дорогое, — Вэлл улыбнулся. — Он был романтиком. Любил звёзды. И часто говорил, что истина — наверху.

— Наверху?