— Выбор есть всегда, — Карина вновь поворачивается к окну. Она смотрит вдаль и молчит. Но все же, через некоторое время, тяжело вздыхает и добавляет: — Но что бы мы ни выбрали, от судьбы нам все равно не удастся уйти…
На этот раз в помещении повисает нерушимая тишина. Мы обе молчим и смотрим вдаль, как колышутся макушки деревьев, будто подметающие небосвод.
Если верить сестрам, этот парк наделен необычной энергией. Я чувствовала ее, когда была в нем. Но не смогла принять.
Почему? Неужели потому, что я не настоящая ведьма, а настоящая ведьма мертва?
Но разве в таком случае господин Граумер не получил бы все знания и могущество? Разве не добился бы он своего?
Или Карина права, и Тифани на самом деле никакая не избранная? Что, если избранная — стоящая рядом со мной девушка? Тогда именно ее мы должны беречь, а не меня!
— Научи меня! — неожиданно для самой себя прошу я ее.
— Что?
— Научи меня обращаться с магией. Научи понимать и принимать ее. Ведь только так я смогу вам помочь. Только так я смогу помочь самой себе.
— Ты должна сама почувствовать ее, — качает головой девушка. — Я не могу зацепить ее багром и извлечь наружу. Только ты сама способна ее найти.
— Но… что, если я ничего не чувствую? Что, если не ощущаю ничего необычного, никакой силы, или энергии?
— В таком случае все твои попытки будут тщетны, — вздыхает Карина и отворачивается от окна.
Девушка вновь окидывает меня оценивающим взглядом, а затем молча уходит прочь. Будто окончательно во мне разочаровавшись.
— Постой! — кричу ей вслед. Но она не останавливается.
Карина выходит, а я остаюсь одна. И от этого мне становится как-то не по себе. Мне становится как-то одиноко или грустно.
Я бы и хотела почувствовать, найти свою магию. Хотела бы овладеть, подружиться с ней. Но я совершенно ничего не чувствую.
Так может быть… у меня ее действительно нет?
Глава 34
Просьба о помощи
Рейхард
— Проклятье! — беру лист бумаги, скомкиваю его и отбрасываю в сторону.
Все мои наработки теперь мне недоступны. Они остались там, в моей квартире. А здесь… совсем не получается настроить себя на рабочий лад.
Кажется, что в этом месте все какое-то необычное, странное. Кажется, будто здесь сами стены мешают мне, давят на меня.
Ни на мгновение не оставляет ощущение слежки. Но что это? Паранойя? Или, может быть, последствия пережитого стресса?
Тревожность может развиться из-за самых разных причин. А попытка полиции арестовать меня — очень весомая причина. Не говоря уже о побеге и необходимости жить черт знает где.
Ловлю эту мысль и записываю ее на новый лист. Не уверен, что мои труды останутся нетронутыми, но новые наработки я все равно должен продолжать фиксировать. Ведь это важно для восприятия человека в целом, для его лечения.
Прежде люди мало внимания уделяли психологии поведения. Если бы не Фрейд со своими смелыми мыслями, мы бы и вовсе не сделали шаг вперед. Но ведь на нем все не останавливается. Я тоже имею право оставить свой след в истории, имею право раскрыть стороны, не интересные великому уму.
Поднимаюсь из-за стола и принимаюсь ходить по комнате из стороны в сторону. Снова я отвлекаюсь на ненужные рассуждения, не дающие мне никакой пользы.
— Проклятье! — вновь ругаюсь я.
Я должен суметь успокоиться. Должен сосредоточиться.
Но не могу.
Стоит мне только чуть отвлечься, как мои мысли тут же переключаются на Тифани.
Девушка смогла затронуть во мне что-то, что был скрыто далеко внутри, спрятано за стенами разума и понимания. Это что-то не поддающееся здравому смыслу, живущее на уровне инстинктов.
Каждый раз, когда я вижу девушку, мое сердце начинает биться быстрее, а в груди зарождается ничем не объяснимая тревога…
Но что это такое? Неужели влечение? Похоть? Желание?
Нет! Это ощущение, это чувство, оно намного выше, чище, красивее. Но… не может же оно оказаться любовью…
Возвращаюсь обратно за стол и буквально падаю на стул. У меня больше нет сил терпеть это мучение. Тифани права! Она права в том, что меня тянет к ней. И я ничего не могу с этим поделать.
Быть может, я просто болен и мне нужно лечиться?
— Можно войти? — женский голос за спиной заставляет меня отвлечься от мыслей. — Я вам не сильно помешаю?
— Нисколько, — поворачиваюсь к гостье и приветливо киваю ей. — Разве может хозяйка дома, приютившая меня в столь трудное время, чем-то мне помешать?
— Психологи — люди мысли, — Элеонора грациозно проходит в помещение и останавливается рядом со мной. — Вы живете в собственной голове, пытаясь разобраться в других. Хотя на самом деле в первую очередь стремитесь разобраться в самих себе.