Была… Нет, это плохое слово. Я не могла никуда исчезнуть или переместиться. Я по-прежнему в своем любимом городе, просто… просто я потеряла сознание и теперь мне мерещится все это. И скоро меня наверняка кто-нибудь обнаружит и приведет в сознание.
«Ау! Прохожие! Вы там или нет?» — мысленно обращаюсь в пространство, прекрасно понимая, как это глупо.
Но я ведь не могу просто ждать у моря погоды. Я должна хоть как-то действовать!
Не давая тревожным мыслям завладеть собой, решительно направляюсь к двери. Чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее ощущение нереальности всего происходящего. Так еще немного — и я сама стану нереальной.
Со всей силы начинаю колотить в дверь, в надежде, что меня услышат, поймут и отпустят.
— Откройте! Выпустите меня отсюда! Что это все значит? — дополняю требованием, взываю к своему разуму, запершему меня в этой ловушке.
Бью кулаками, не жалея рук, в надежде, что меня услышат, что кто-то откликнется на мои мольбы. Стук отдается гулким эхом в комнате, но за дверью — тишина.
С каждым ударом надежда на скорое спасение тает, уступая место отчаянию. Неужели это конец? Неужели это вовсе не сон, а кома? Что, если мне уже не суждено из нее выйти?
— Выпустите! — взрываюсь я новой волной крика. — Я требую, чтобы меня немедленно выпустили! Это какой-то розыгрыш? Или я схожу с ума?
Кричу, срывая голос.
И только сейчас я обращаю, что этот голос не мой. Он чужой и незнакомый. Тот, который я слышала у алтаря. Тот, который ответил «да» негодяю, запершему меня в этом проклятом месте.
Усталость валит с ног, руки болят от ударов, а горло пересохло от криков. Облокачиваюсь на дверь, чувствуя, как силы покидают меня. Возможно, это действительно ловушка. Ловушка моего разума. И единственный способ выбраться из нее — понять, что вообще происходит.
Вот только я не имею ни малейшего понятия, как это сделать. Ведь почему-то я — это не я. Я теперь в теле какой-то незнакомки.
Где-то в груди начинает зарождаться паника. Понимаю, что это все не просто так. Это все не должно происходить. Но оно происходит.
Пытаюсь успокоиться, прийти в себя, собраться с мыслями. Но ничего не выходит. В голову лезет только плохое, и у меня никак не получается избавиться от него.
Отхожу в сторону от двери и сажусь в кресло. У меня больше нет сил бороться. Я хочу просто дождаться, когда это все закончится. Само собой.
Но дожидаюсь я совсем иного.
Внезапно дверь в мою комнату открывается, и в нее входит молодой мужчина весьма представительного вида.
И судя по взгляду, пришел он именно ко мне.
Глава 3
Психолог
— Добрый вечер, фрау Граумер, — мужчина уверенно проходит мимо меня и подходит к окну. А затем разворачивается и буквально пронзает меня взглядом. — Как прошла ваша свадьба?
Не отвечаю. Не знаю, что я вообще могу ему ответить. Да и вообще, почему я должна ему отвечать?
Вместо этого осматриваю его с ног до головы. Солидный, костюм безупречного кроя, стильная прическа — он явно не из простых смертных. В его облике чувствуется уверенность и власть, но в то же время проскальзывает какой-то скрытый азарт. Я ему явно интересна. Но почему?
— Кто вы? — тихо спрашиваю, стараясь унять дрожь в голосе. — Как вас зовут?
Мужчина слегка улыбается, приподнимая уголки губ. Он явно доволен моим вопросом. И это только прибавляет ему загадочности.
— Меня зовут доктор Рейхард. Рейхард Гринг. Я ваш психолог, — произносит он сдержанным ровным голосом. — Мне сказали, что вы приехали сюда не добровольно. Это так?
Психолог? Помощь? Неужели я действительно схожу с ума?
Нет! Это невозможно! Я знаю, что нахожусь в полном психическом здравии. На сколько это вообще возможно.
— Меня привез сюда мужчина, — киваю ему, не желая вдаваться в подробности. — Я думала, что он хороший, а оказался…
— Негодяем? — завершает он за меня. — Такая перемена свойственна большинству супружеских пар. Обычно это происходит на четвертом году совместной жизни. Иногда позже. В вашем же случае…
— В моем случае брака нет! — выпаливаю я, прекрасно понимая, что все, что я видела — какой-то балаган. Игра, из которой господин Граумер выходит победителем, а я — пешкой, которой можно пожертвовать.
— Отрицание брака встречается реже. А в случае с женщинами и вовсе практически невозможно, — хмыкает он и поправляет чуть приподнятый воротник рубашки. — Возможно, вы так сильно хотели замуж, что, достигнув желаемого, совершенно в нем разочаровались?
— Ничего я не хотела! — рычу в ответ.
Неужели он ничего не понимает? Думает, что знает женщин только потому, что назвал себя психологом? Может быть еще про мое неудовлетворенное либидо заговорит?
— Гнев — верный знак. Непросто принимать то, что давит на болевые точки. Но ведь мы с вами хотим одного и того же, верно?
— Не знаю, чего хотите вы, господин Гринг, но лично я хочу как можно скорее выбраться отсюда. И что-то мне подсказывает, что это не входит в ваши планы.