Море дышало ровно и спокойно: легкая волна набегала на берег, оставляя кружево пены, потом откатывалась, будто примерялась, и снова накатывала. Вода была прозрачной до самой глубины, бирюзово-зеленой у берега и темно-синей на горизонте. Где-то вдалеке белели паруса небольших суденышек, которые двигались без ветра. Артефакт на борту всегда упрощал дело. А прямо над пирсом, расположенным справа, кружили на редкость крикливые, невозможные чайки, но почему-то совершенно не раздражающие.

Я могла бы стоять так вечно, облокотившись на перила и вдыхая соленый бриз, но решила, что нельзя упускать ни минуты. Нужно переодеться и сбежать на пляж.

Я быстро разложила вещи в шкаф, нашла ярко-оранжевый купальник, легкомысленное платье на тонких бретельках с воланами по подолу (специально купленное к отпуску, ни разу не надетое), соломенную шляпу с широкими полями, влезла в легкие сандалии и отправилась гулять по берегу. Слушать шум прибоя. И есть. Все, как завещала Катарина.

Без переговорного артефакта мир стал на редкость громким и ярким. Я замечала все: вальяжно прогуливающихся по тенистым тропинкам пушистых котов, сочную зелень вокруг: папоротники размером с человека, алоэ в кадках, бугенвиллии, свешивающиеся с белых стен, цветущие кусты, из которых доносилось жужжание, и ярких бабочек с переливающимися крыльями, похожими на витражи. Я слышала смех, обрывки разговоров на разных наречиях, плеск воды, звон бокалов.

Пляж был заполнен людьми, но я нашла себе свободное местечко под зонтом из пальмовых листьев. Искупалась — вода оказалась теплой как парное молоко, и невероятно соленой, так, что тело держалось на поверхности само. Позагорала, чувствуя, как прогреваюсь и избавляюсь от вечного ощущения холода и сырости. И, наконец, выпила коктейль в пузатом кокосе. Все, как я мечтала: с трубочкой, с маленьким бумажным зонтиком и украшенный ярко-розовой орхидеей, которая, как шепнула мне проходящая мимо официантка, была не просто цветком, а одноразовым артефактом для сияния кожи.

Я накупалась вволю. Съела какого-то морского гада в ресторанчике у моря. И, как мне советовали на ресепшен, отправилась в номер, чтобы, сидя в джакузи с бокалом ледяного игристого, любоваться закатом.

Именно так, драконы меня забери, должен выглядеть настоящий отдых. Я включила воду. Артефакт послушно загудел, наполняя ванну пузырьками, налила себе игристого, бутылку которого, как и обещала встречающая, мне оставили на столе в охлаждающем ведерке, и уставилась на горизонт. Солнце опускалось медленно, окрашивая небо в оттенки персика, фуксии и лилового. Волны затихали, чайки умолкали, а вдалеке, на пирсе, зажглись первые огоньки. На миг мне стало жаль, что я прямо сейчас не могу рассказать об этом Катарине, но с другой стороны — в рабочие проблемы я тоже не вникаю. И это было лучшим чувством на свете.

Я уснула рано и сладко, как не засыпала уже очень давно. Просто провалилась в мягкую темноту, убаюканная шумом прибоя.

А с утра меня разбудил робкий стук в дверь.

Я, ругаясь под нос и путаясь в одеяле, выползла из кровати, нашарила халат на спинке стула и приоткрыла дверь с недовольным возгласом:

— Ну кто там в такую рань?

В коридоре стоял немного смущающийся парень-курьер. В руках он держал новенькую блестящую переговорную шкатулку.

— Вам доставка, — пояснил он, протягивая артефакт.

— Серьезно? — переспросила я, с ненавистью уставившись на девайс, и выругалась.

— Вы Маиса Розерверг? — уточнил курьер, сверяясь с бумажкой.

Очень хотелось ответить «нет». Сказать, что она утонула, улетела на драконах, растворилась в джакузи. Но курьер, как и я, был жертвой обстоятельств, и подставлять его не хотелось.

— Да, — вздохнула я.

— Тогда распишитесь.

Он протянул мне сначала шкатулку, которая подозрительно помалкивала, а потом слегка помятый акт приемки.

Я поставила свою закорючку, поблагодарила сквозь зубы и, ожидая самого худшего, вернулась в номер.

Шкатулка ожидаемо блямкнула. Я застонала и рухнула на кровать, закрыв голову подушкой. Звук повторился, и я достала из недр шкатулки, бумажку. На которой уже вспыхивали буквы. Почерк шефа, я узнала сразу.

«Маиса, надеюсь, ты хорошо отдыхаешь, но мне хотелось бы, чтобы ты была на связи. Сегодня в десять небольшое совещание. Потребуется твое экспертное мнение по расчетам артефакторов, мы вчера так и не разобрались…»

— Да вы издеваетесь! — взвыла я, даже не дочитав сообщение до конца. С ненавистью посмотрела на шкатулку, потом на солнечный пляж за окном, потом снова на шкатулку.

И, тяжело вздохнув, отправилась одеваться, убеждая себя, что совещание на пляже с видом на море, в купальнике и с коктейлем в руке определенно лучше совещания в офисе.

По крайней мере, хотелось в это верить.

Солнце. Море. Витающий на пляже запах свежесваренного кофе и столики для завтрака, вынесенные практически к самой воде, совершенно не располагали к работе. Белые скатерти колыхал легкий ветерок, на каждом столике стояла вазочка со свежесрезанным ярким цветком, а официанты в льняных рубашках скользили между стульев с удивительной грацией. Я жевала еще теплый круассан с джемом, пила капучино с плотной пенкой и смотрела, как далеко в море парусная яхта режет бирюзовую гладь, оставляя за собой белый пенный след.