— Ну почему же? — притворно обиделась я, хотя в душе прекрасно понимала, что Катарина права. Никакого дракона я встречать не хотела. Я хотела жрать без оглядки на фигуру, пить коктейли из трубочки и лежать на пляже, слушая шум прибоя. Какими бы хорошими ни были мужчины, особенно чешуйчатые, богатые и с крыльями, они явно будут меня отвлекать от отдыха. А отвлекаться я позволить себе не могла. У меня в запасе было всего десять дней, каждый из которых я собиралась тратить исключительно на себя. Но подтрунить над Катариной хотелось. Хотя бы для того, чтобы видеть, как она закатывает глаза.

— Потому что это маленький пансионат, причем не на самом дорогом курорте, — терпеливо, как ребенку, объяснила подруга. — Зачем братьям Гитуор появляться там, если им принадлежит блистательный «Драконий рай» и дико дорогой летающий остров «Дракенленд»? Так что не расслабляйся: ешь получше и не забывай про меня. И про шкатулку, кстати, тоже.

— Неприятная ты все же женщина! — буркнула я, схватила сумку, заговоренную на безразмерность, поэтому она всегда весила так, будто в нее положили кирпич (а может, и положили, просто я не заметила), и слишком жизнерадостно попрощавшись со всеми, убежала из офиса. Прямо в середине рабочего дня.

Это было какое-то особенное, очень теплое и совершенно непозволительное чувство. Словно украла у мироздания половину отличного дня.

Думать о том, что, вообще-то, мой отдых официально начался еще вчера вечером, мне не хотелось. Потому что в первый день отпуска мне пришлось ехать в контору и заканчивать «ну, правда, очень важные дела»! Надо было проверить расчеты у наших артефакторов и убедиться, что там все не через… ладно, мягко говоря, неправильно. Радиус действия переговорной шкатулки не только не увеличится, если следовать их расчетам, а еще может вызвать сбой. Отправляешь письмо маме, а оно прилетает начальнику. Ладно, если в сообщении было: «Кота покормила, но он снова блевал». А если нелестная характеристика, данная, между прочим, тому самому начальству? Это же страшный сон любого работника! Представила на секунду лицо мегресса Аронуса, читающего мою мысленную тираду о его любви к внезапным проверкам, и меня передернуло.

Я тряхнула головой, отгоняя эти картины, и шагнула под мелкий дождь. Капли охладили разгоряченное лицо и совсем не испортили настроение. До дирижабля оставалось два часа, а до моря около десяти. И мне это невероятно нравилось.

Я заскочила домой за уже собранным чемоданом и отправилась в воздушный порт, полная надежд на приключения. Быстренько прошла магический контроль, сдала чемодан в багаж и очень сладко поспала в полете ровно до тех пор, пока не тренькнул переговорный артефакт, который я предусмотрительно оставила дома.

Ну как так-то?

Я вздрогнула, оглянулась по сторонам в надежде, что это не меня пытается достать кто-то с работы. Очень хотелось верить в то, что возмутительным нарушителем спокойствия стал кто-то из окружающих меня людей и нелюдей. Но нет. Мелодичный перезвон доносился из недр заговоренной безразмерной сумки, куда я, клянусь всеми артефактами корпорации, не клала никакой шкатулки!

Надежды на то, что о моем самочувствии и делах спрашивает мама, не было. Переговорную шкатулку я ей подарила еще тем летом. Красивую, с гравировкой в виде цветущей вишни, но матушка моя магию не жаловала, а уж магию, совмещенную с технологией, и тем более. К тому же жили мы с ней на соседних улицах. Ну и да, я маме сказала, что в отпуск еду без связи.

Я открыла сумку и закопалаcь в ее недрах, пытаясь среди хлама, рассыпанной косметики и носовых платочков найти источник назойливого звука. Рука нащупала что-то твердое, прохладное, с гладкими боками.

Ну конечно! Небольшая, простенькая переговорная шкатулка лежала на самом дне. К ней была пришпилена записочка от Катарины, написанная мелким, до невозможности аккуратным почерком: «Так и знала, что ты не возьмешь артефакт связи, но ты мне правда очень нужна. Прости!»

— Да чтоб тебя! — недовольно выругалась я, сжимая шкатулку в руке. На меня тут же укоризненно покосилась пожилая пара эльфов, занимавшая два соседних со мной кресла. У них даже уши синхронно дрогнули от возмущения.

— Простите, — буркнула я и удостоилась снисходительного кивка.

Очень хотелось выкинуть шкатулку прямо из дирижабля, в проплывающие внизу облака. Мы летели на приличной высоте, и соблазн был велик, но, к сожалению, по бортам дирижабля стояли защитные контуры, как раз от таких вот любителей кидать непонятно что за борт. Пока я размышляла, шкатулка требовательно и настойчиво пищала, давя мне на совесть, а окружающим на нервы. Пришлось открывать ее и погружаться в увлекательную рабочую переписку с коварной коллегой. Катарину я тут же предупредила, что отвечаю только в полете! Если дорога до моря — это такая пограничная часть, уже не работа, но еще и не отпуск, то, как только дирижабль приземлится, больше я не работаю ни при каких условиях. Но сказать проще, чем сделать.