— Про себя, про кого же еще. — Бешеный перевел взгляд на Игоря, который стоял у камина с бокалом в руке. — Братан, смотри, чтоб твой цветочек не завял в оранжерее, выгуливай иногда. Ну знаешь, выпускай на вольные хлеба, как меня.

— Сам буду выгуливать, без подсказок, — в шутку обиделся Игорь.

Яр хлопнул его по плечу — так, что тот чуть не поперхнулся вином, — кивнул Полине и ушел, даже не оглянувшись, но шаг его был легким, словно Бешеный радостно танцевал. Похоже, замкнутые пространства давили на него. Вскоре за окном только снова взревел мотор мотоцикла.

Полина только покачала головой и поставила букет в вазу. Она посмотрела на чертополох и улыбнулась. Отчего-то этот цветок ощущался невыносимо правильным в этой импровизированной дикой композиции. Колючки цеплялись за пальцы, но Полина не убирала руку. Этот цветок был таким же, как Бешеный — неудобным, диким, но живучим. И по-своему красивым.

— Странный у тебя друг. Брат, — сказала Полина, поворачиваясь к Игорю.

— Зато верный, — ответил он. — Как пес. Только немножко бешеный. Сейчас-то ты его успокоила, но надолго ли хватит?

— На сколько-то хватит. А потом дальше будем лечить. — Полина погладила колючий цветок. — Как сможем.

* * *

Без дела Полине сидеть не пришлось, как она опасалась: всего через месяц Игорь буднично и как бы между делом сообщил ей, что купил новое помещение, где в скором времени должно состояться открытие салона цветов «Цветок Полуночи».

— Разумеется, ты сможешь сама поменять название, если захочешь, — улыбнулся он. — Ведь по всем документам ты хозяйка этого бизнеса.

— Игорь… — только пораженно выдохнула Полина, желая добавить: «Как же я тебя люблю», но он это и так знал, читал по ее раскрасневшемуся лицу и молча улыбался в ответ на невысказанные горячие признания.

Он… исполнил ее мечту! Раньше она и помыслить не могла, что станет хозяйкой собственного салона.

— Подбор персонала тоже оставлю тебе. Если потребуется, поможет начальник кадров нашей компании. Но я решил, что тебе будет самой интереснее подобрать опытных флористов.

— Я бы хотела помочь хозяйке сгоревший «Лунной орхидеи» и нанять… Кони. Ты ведь не против?

— Это твоя компания, дорогая, — кивнул Игорь. — Значит, и решать тебе. Я всегда подстрахую на случай сложной финансовой ситуации, но в остальном ты свободна. Ты же не боишься?

— Нет!

— Вот и прекрасно.

Полина крепко обняла Игоря и вместе они отправились осматривать будущий «Цветок Полуночи».

Помещение находилось также в тихом переулке в историческом пятиэтажном здании недалеко от Москва-Сити. Все также не в самом проходной месте, но недалеко от людных мест и крупных бизнес-центров.

Полине место сразу понравилось: с высокими потолками, панорамными окнами, выходящими на юг, с отдельным входом и маленьким двориком, где где можно было поставить уличные горшки с цветами.

Салон был больше и светлее, чем старый. Но, казалось, в нем сохранилась та же душа, что и в «Лунной Орхидее».

И пахло там розами, хвоей, влажной землей и чем-то неуловимым, теплым и прекрасным — счастьем, наверное. Или надеждой.

Полина трудилась целыми днями и ничуть не ощущала усталости. Кони же помогала с оформлением. Она носилась с коробками, ругалась с рабочими, переставляла горшки с места на место и улыбалась — впервые за долгое время по-настоящему, хотя, конечно, долго сомневалась, как примут такую работницу в салоне жены Игоря Волкова-Борейского.

— Салон мой, вот совсем мой, а ты моя подруга! Так что все в порядке, — успокоила ее при найме Полина. — И… мне нужен твой опыт.

— Заметано. Значит, ты у нас теперь бизнеследи! Вот же жизнь, — рассмеялась Кони и приняла предложение, на следующий же день принимаясь за работу.

Полина смотрела на нее и радовалась. Кони заслужила стабильную работу. Заслужила новую жизнь и прощение.

На открытие «Цветка Полуночи» пришли все близкие и друзья. Игорь шел впереди импровизированной процесс ИИ в идеальном темно-синем костюме, в петлице которого была живая орхидея.

Борис Всеволодович выглядел не менее презентабельно. Он все еще опирался на трость, но шел бодро и уверенно, а в глазах его горел хитрый огонек гордости за невесту, словно бы старик говорил сыну каждым взглядом: «А я-то сразу понял, что девочка не промах. Твоя истинная».