Сажусь в такси. Дорогая пролетает незаметно, я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Неужели, действительно всё закончилось? Подумать только! Ещё чуть больше двух месяцев назад я ползала в ногах у Богдана и умоляла остаться со мной. А теперь собираюсь с духом посмотреть в его глаза и насладиться минутой победы.

Глеб сказал, что его собираются арестовать сразу после заседания, значит, Богдан не полностью доверился адвокатам, как я. И наша встреча неизбежна. Мне страшно, и в то же время я испытываю приятное возбуждение. Как будто собираюсь прыгнуть со скалы, но с надёжным тросом, который удержит меня.

У здания суда толпа репортёров, и я надеваю солнечные очки. Об этом Лазарь тоже предупреждал, когда настаивал на том, что он будет полностью представлять мои интересы. Выхожу из такси и отхожу в сторону, где собрались зеваки. Люди обсуждают громкое дело о приложении измен, а до моего развода им дела нет.

Вот вижу, как репортёры зашевелились, становится шумно, и понимаю, что заседание закончилось. К входу спешат люди в форме, и вскоре мимо меня проводят Богдана. Лицо моего бывшего мужа напоминает каменную маску, взгляд потухший, у губ жёсткая складка.

Вдруг Богдан замирает, будто ощутив моё присутствие, и я столбенею. Мужчина медленно поворачивает голову, и взгляды наши встречаются. Как завороженная, снимаю очки, чтобы в полной мере насладиться победой.

Горькой и мучительной, но такой желанной! Наверное, я должна сейчас испытывать счастье или хотя бы удовлетворение, но внутри меня лишь пустота. Будто часть моей жизни превратилась в пепел и, как дивный лес после пожарища, вызывает лишь грусть. По щеке ползёт слеза…

Богдан дёргает уголком губ и отворачивается, продолжая путь к полицейской машине. Я же поспешно надеваю очки и смотрю в сторону здания суда. С нетерпением жду Лазаря, и когда вижу мужчину, всё моё существо замирает от невероятного ощущения счастья.

В моём выгоревшем лесу не всё умерло. На пепле, как на лучшем удобрении быстро растут новые побеги. Они тянутся к солнцу, разворачивая ярко-зелёные листочки надежды. Раскрываются бутоны надежды на новое счастье.

Лазарь машет мне, и я отвечаю ему тем же. Спешит ко мне, и я иду навстречу, как вдруг на тротуар вылетает знакомый алый автомобиль. Визжат тормоза, кричат люди, а я с ужасом понимаю, что машина едет прямо на Лазаря.

За рулём сидит Кристина, и её искажённое ненавистью лицо воистину ужасно.

Она сказала, что отнимет у меня самое дорогое, а я подумала про детей. И мысли не возникло, что она говорила об адвокате. Страшный удар выводит меня из ступора, и я кричу:

– Нет! Лазарь!

Бросив сумку, бегу к покорёженной машине, а меня обгоняют репортёры. Махнув на Богдана и его арест, они спешат запечатлеть новую трагедию и получить материал для новой статьи.

Плача, расталкиваю их, но пробраться к машине не получается.

– Ир, – слышу в стороне и, повернувшись, замираю при виде Лазаря.

Он сидит у колонны, от которой отколот солидный кусок. Нога мужчины неестественно вывернута, колено в крови.

Опускаюсь на асфальт и смотрю в глаза мужчине. Смеюсь и плачу, не могу остановить слёз. Не сил подобраться к Лазарю и обнять его, хотя так сильно хочется. Я только что чуть не потеряла того, кто мне дорог так же сильно, как мои дети.

– Скорую, – просит Лазарь и показывает разбитый телефон. – Вызови помощь.

Под щёлканье затворов фотоаппаратов звоню в службу спасения, а потом подползаю к Лазарю и обнимаю его. К нам уже побегают полицейские, что проводили арест Агаева, и я беспокойно оглядываюсь.

Богдан сидит в машине и смотрит на меня с такой же ненавистью, какую я видела во взгляде Кристины.

Он повержен. Уничтожен. Одинок.

И искренне считает виноватой в этом меня.

Богдан уже другой. Чужой.

Даня, которого я так любила, давно исчез.

Но в мою жизнь незаметно вошла новая любовь.

Я плачу, глядя на Лазаря и не зная, как ему помочь.

Мужчина смотрит на меня совершенно спокойно, будто ему ничуть не больно. Улыбается!

– Выходи за меня.

– У тебя шок, – рыдаю я. – Потерпи, скоро приедет помощь!

– Ира, выходи за меня, – повторяет он.

– Разве время для такого? – злюсь я.

– Я ждал двадцать лет, – тихо говорит он. – По-моему, уже пора.

Я отворачиваюсь и вытираю слёзы.

– Да когда же приедет эта грёбанная скорая помощь?!

– Грёбанной нет, есть обычная, – хмыкает мужчина в белом халате и осторожно отодвигает меня в сторону. – Ваня, у нас тут сложный перелом, нужны носилки.

– Понял, – кивает здоровый санитар и кричит: – Носилки Власову!

Доктор наклоняется и осматривает ногу, а мимо нас несут носилки. Кристина вся в крови, но, повернув голову, смотрит на меня так, будто мечтает выгрызть мне горло.

– Моё имя Марк, – говорит деловито. – А ваше?

– Лазарь, – отвечает тот и медленно закрывает глаза.

Доктор повышает голос: