Мы с подругой берём друг друга за руки так, чтобы из-за стола это было не заметно. У меня сердце колотится, как ненормальное, в животе холодеет от страха. Я будто снова оказываюсь в прошлом и беседую со строгим преподавателем, от оценки которого зависит моя стипендия.

– Ваша память поражает, – перечисляет он, и я радуюсь похвале, как ребёнок.

– Ира всегда такой была, – гордо вставляет Неля. – Она единственная из моих знакомых могла назвать все знаки после запятой в числе Пи!

– Вы обладаете хорошо поставленным и весьма приятным голосом, который располагает к себе слушателя, – глянув на неё, продолжает мужчина.

– Она тренировалась вокалу, занимаясь со старшей дочерью, – нахваливает меня подруга, и я незаметно жму её руку. Но Неля не унимается. – Дарину заметили, и вскоре она запишет свой первый альбом.

– Поздравляю, – сдержанно говорит Владимир Дмитриевич и уточняет: – Мне можно продолжать?

– Простите, – шепчу я и умоляюще смотрю на подругу.

Она закатывает глаза и пожимает плечами. У меня же от страха перед неизвестностью колени трясутся. Слишком много комплиментов! Этот человек ищет способ отказать мне в работе так, чтобы не обидеть Нелю, ведь её отец один из главных акционеров этой станции.

– И, самое главное, нас засыпали благодарственными письмами, – широко улыбается Роман. – Ваши советы просты, точны и, главное, действительно помогают людям…

– Ирина Константиновна, – перебивает его Владимир Дмитриевич. – Как вы смотрите на то, чтобы подписать с нашей радиокомпанией контракт и стать постоянной ведущей передачи «Секреты многодетной мамы»?

У меня сердце провалилось в желудок, и к глазам поступили слёзы.

– Правда?

Мне пододвигают лист бумаги, и я читаю контракт, цепляюсь взглядом за сумму гонорара и прижимаю ладонь к губам.

– Что-то не так? – волнуется Роман.

– О-о, – тяну я и смотрю на него с искренним удивлением. – Не знала, что можно столько зарабатывать, весело проводя время за разговорами!

Владимир Дмитриевич поджимает губы, но его глаза весело сверкают, Роман же откровенно смеётся и протягивает мне ручку:

– Если вас всё устраивает, подпишем?

– Прямо сейчас? – ахаю я.

– Только если тебе это действительно нравится, – шепчет подруга.

Я решительно ставлю свой автограф и выдыхаю, ощущая себя на седьмом небе. Моё первое в жизни собеседование, которого боялась, как огня, оказалось счастливым и привело к идеальной работе. Мне действительно понравилось слушать людей и, копаясь в памяти, подсказывать, как проще всего вывести пятно с натурального шёлка или как успокоить колики у младенца.

– Надо отметить! – заявляет Неля, стоит нам покинуть здание.

– Прости, – смотрю на сотовый. – Меня Лазарь ждёт. Суд приближается, и надо всё обсудить ещё раз.

– Ясно, – грустно тянет она. – Меня не зовёшь? Хочешь остаться с красавчиком-адвокатом наедине? Ой, не надо поджимать губы! Знаю, что он тебе нравится.

– Лазарь Львович очень хороший человек, – уклончиво отвечаю я. – Умный, принципиальный и бескорыстный. Как он может не нравиться?

– Вот и я о том, – подмигивает подруга. – Не упусти этот шанс! Ты почти разведена, Ирчик! Хватай адвоката и ЗАГС!

– Во-первых, почти. Во-вторых, хватит с меня ЗАГСов. В-третьих, хватит совать нос в чужие дела. Вспомни, что у тебя свои имеются!

– Не поспоришь, – смеётся Неля и набирает Зыкова: – Где ты сейчас, мой Шерлок? Ага… Жди меня там!

Она суют сотовый в карман и машет мне:

– Я побежала!

Добравшись до офиса Иванова, стремительно вхожу в кабинет.

– Добрый день, Лазарь Львович! Вы видите перед собой не безработную женщину, а…

– Ирина, – тихо перебивает адвокат, и я замираю в страхе.

– Что случилось?

– Суд придётся отложить.

Он подхватывает листы, которые лежали на столе рядом со вскрытым конвентом, поднимается и идёт ко мне.

– Моя лицензия приостановлена, – протягивает мне документ.

До того дня казалось, что всё получится, но после всё идёт кувырком. С Дарой ссоримся каждый раз, как видимся. Моя дочь постоянно в плохом настроении и я не знаю, почему, ведь она ничего не рассказывает. Близнецы перестают звонить, а младшая не отвечает на мои звонки.

На работе тоже не ладится. Люди словно ощущают моё состояние, слушатели не рвутся звонить в студию. Роман посматривает так, будто уже жалеет, что подписал со мной контракт. Страх, что меня уволят, добавляет горечи в дикий коктейль охватившего меня ужаса.

Лазарь Львович куда-то уезжает и долго не возвращается. Я верю, что он делает всё возможное, чтобы вернуть себе лицензию, но вакуум, который обрушивается на меня, тревожит и не даёт свободно дышать.

Неля изо всех сил старается выслушать меня и поддержать:

– Всё будет хорошо, Ирчик!