Впрочем, если вспомнить её развлечения на стороне, от которых она не отказалась даже ради Богдана, то стоит признать – она тоже хороша!

«Два сапога – пара, – думаю я. – Оба сумасшедшие!»

– Я же продумываю каждый свой шаг на годы вперёд, – сухо продолжает Богдан. Поворачивается ко мне: – Жду твоего ответа, Ир. От него зависит, увидишь ли ты своих детей, будешь ли рядом с ними.

– Этому не бывать! – визжит Кристина и, разрыдавшись, садится на пол.

Богдан и ухом не ведёт, пристально смотрит на меня.

– Нет, – отвечаю чётко и громко. – Я не согласна.

– Почему? – искренне удивляется муж. – По сути ничего не меняется. Ты живёшь в этом доме, ухаживаешь за мной и детьми.

– И за твоей первой женой? – выгибаю бровь. – Забудь. Предложи это Сафире, думаю, ей понравится. А я собираюсь жить со своими детьми отдельно от тебя и этой психованной.

– Я не психованная! – сквозь слёзы кричит Кристина.

Морщусь:

– Как ты с ней живёшь? У меня уже голова болит. Она всё время так орёт или только в моём присутствии?

Богдан прищуривается, и от его тёмного взгляда у меня холодеет спина. Так должно быть смотрит кабан секач на случайного путника, посмевшего встать на его пути. За миг до смерти несчастного. Но не даю себе последовать примеру Кристины и отступить, выказав страх. Наоборот, вскидываю подбородок и холодно добавляю:

– Если нужна домработница, обратись в агентство. По твоей милости я снова безработная, но это временно. Скоро я найду своё место в жизни, и там не будет тебя.

Разворачиваюсь и на негнущихся ногах иду к выходу. Мечтаю удалиться с достоинством, но перед глазами темнеет, и я пошатываюсь. Богдан мгновенно оказывается рядом, а я в его объятиях. Муж смотрит на меня так, что душа переворачивается.

В этом взгляде я вижу его молодого, когда мы были безумно влюблены друг в друга, но его мама была настроена против брака и подкупила моих родителей, чтобы тоже не соглашались. Мы были против всего мира, но рядом друг с другом и телом, и душой, и сердцем.

В то время Богдан смотрел на меня так же, с дикой тоской, будто даже одна минута расставания была для него смерти подобна. Словно я смысл его жизни, его воздух, его солнце. И я верила!

А сейчас мне становится грустно.

Высвобождаюсь из его объятий.

– Всё в порядке. Голова немного закружилась. До встречи в суде, Агаев.

– Ира, – низким вибрирующим голосом предупреждает Богдан, – если ты переступишь порог, я буду считать тебя настоящим врагом.

– А до этого ты меня кем считал? – вырывается упрёк.

– Любимой женщиной, – неожиданно мягко говорит он, и от его взгляда меня пробирает насквозь. Кристина, ахнув, прижимает ладони к груди и округляет глаза, а мужчина продолжает, и его голос становится всё громче. – Матерью своих детей. Я щадил тебя и твоих смешных миньонов, но теперь уничтожу каждого. Потому что ты не слышишь меня!

Под конец он кричит и, схватив вазу, с силой швыряет мне под ноги. Кристина испуганно вскрикивает и закрывает уши, мне по ноге чиркает осколок, но я смотрю на лестницу, переживая за Дарину. Её отец совсем обезумел, решив, что ему дозволено всё. Кажется, в какой-то момент люди стали для него лишь куклами, даже собственные дети.

Муж смотрит мне в глаза, и я забываю, как дышать. Теперь в них нет ни нежности, ни тоски, ни любви. Лишь дикая ледяная ненависть. И мне требуется вся сила воли, чтобы собраться и ответить:

– Хорошо, Богдан. Мы теперь враги.

И, не теряя ни мгновения, выскакиваю из дома. Мне страшно так, будто за мной гонится монстр, и я не сомневаюсь, что он вот-вот меня настигнет. Успеваю добраться до ворот, но Богдан хватает меня за волосы и дёргает на себя. Из глаз брызжут слёзы, и я падаю на колени. Муж нависает надо мной, и его оскал воистину ужасает.

Краем глаза вижу на лестнице насмерть перепуганную Кристину, а потом раздаётся звон разбитого горшка. На меня сыплются керамические осколки и комья земли, а Богдан покачивается, держась за голову. По виску его струится кровь.

Глядя на мужа, замечаю распахнутое окно комнаты Дарины и свивающую верёвку. Откуда дочь её взяла? Спустилась? А вдруг бы упала?!

– Бежим! – кричит мне Дарина и тянет к воротам.

От шока я едва переставляю ноги, но быстро беру себя в руки. Мы выскакиваем на улицу и несёмся по дороге. Дочка оглядывается и указывает на один из магазинов:

– Сюда!

Мы влетаем внутрь, и Дарина тащит меня к двери в подсобное помещение. Там оказывается коридор, который выводит нас через весь дом на другую улицу. У обочины вижу припаркованное такси и сажусь с дочкой.

– Двойная оплата! Только быстрее!

Говорю адрес и смотрю на Дарину:

– Как ты…