– Никого ты не любишь, – обрывает резко, головой качает. – Только себя. И так всегда было.

Лицо ее ладонями обхватываю.

А она морщится.

– Катя, – начинаю опять, повышаю голос.

– Завязал? – бросает хлестко, пристально в глаза смотрит.

Ладони мои накрывает своими. Обжигает. На секунду. И тут же отталкивает от себя. Да так, что тронуть ее снова не выходит.

Она не разрешает.

Взвинченная. Раздраженная. Прямо вскидывается вся.

– Как так получилось, что ты из тюрьмы вышел? – бросает. – Тебе же пожизненное дали. Как ты освободился?

Молчу.

– Ты свои криминальные дела закрыл? – спрашивает. – Все закончил? Новый бизнес на чем строишь? Откуда столько денег, чтобы все акции выкупить?

И снова крыть нечем.

Так быстро мои дела закрыть не выйдет.

– Вот, – заключает Катя. – Хочешь опять затянуть меня в свое дерьмо. Одного раза мало. Хочешь добить. Наплевать тебе.

– Теперь все иначе.

– Дааа? – протягивает.

Смеется.

Нервно. Горько.

От этого ее смеха под ребрами режет.

– Если бы ты меня действительно любил, – в глаза мои смотрит, сглатывает. – Ты бы исчез из моей жизни. Отпустил. Дал быть счастливой с другим.

Каждой новой фразой хребет выламывает.

– По блядуну своему тоскуешь? – рявкаю. – Уебка этого не хватает? Лебедева?

– Ничего ты не понял.

В сторону смотрит. Мимо меня.

– Никогда не поймешь.

Хватаю. Разворачиваю к себе.

– Ну так расскажи, – бросаю. – Давай, вперед.

Чуть прищуривается, глядя на меня.

– Хочешь что-то хорошее сделать? – спрашивает ровно.

– Хочу.

– Справку принеси.

– Какую нахуй справку?

– Такую, которую выдают после медицинского обследования.

Плечами передергивает. И мои пальцы снова соскальзывают с ее рук. Она не позволяет себя удержать, не дается. Ни в какую, блять.

Упертая. Пизданутая.

– Ты давно проверялся?

– Чего?!

– Сам подумай, – говорит. – Неизвестно, с какими шлюхами ты спал.

Сучка.

Охренела, блядь, в конец.

– С чего ты взяла, что я со шлюхами?

– Порядочная на тебя не посмотрит, – заключает. – Никто нормальный связываться с тобой не станет.

– Ты охрене… ты что себе позволяешь? А ты тогда кто? – оскаливаюсь. – Тоже шлюха?

– Пьяная была, – отвечает спокойно, поправляет пальто, завязывает пояс, поднимает голову, даже нос чуть кверху поднимает. – Дура. Но эта ночь последняя точка.

Уходит.

А я провожаю тонкую фигуру молча.

Дверь закрывается. С аккуратным щелчком.

И у меня челюсти скрежещут.

Справка. Вот сука! Ебануться. Последняя, блять нахуй, точка.

На что только эта сучка надеется?

Не дам уйти. Никогда. Но пока эта она не дает. Нихуя. А ее запах забивается в глотку. Теперь особенно четко понимаю. Катя без меня вывезет. Легко. Я без нее – нихера. Живой труп.

Она переступает порог, а у меня воздуха нет.

И как с этим бороться? Да бороться нихуя не хочется.

+++

Телефон вибрирует.

Видно, Каримов.

Блядь. Не вовремя. Сжимаю корпус мобильного. На экран глянуть не спешу. Взгляд залипает.

На ней.

Наблюдаю, как из бизнес-центра выходит. После очередного, сука, собеседования. У меня, блять, работать не хочет.

К своей тачке направляется. Неприступная. Ледяная. Смотрю, а тронуть нельзя. И от этого всего аж выкручивает.

– Да, – рявкаю, принимая вызов.

– Отвлекаю вас, господин Дикий? – раздается ровный вопрос.

Сука.

Это не Каримов.

– Встреча сегодня, – следует из динамика дальше. – В полдень. Ресторан “Маяк”. Второй этаж. Администратор проведет вас к нужному столу.

– Ресторан? – кривлюсь.

– Зал на втором этаже закрыт для посещений.

Кто бы сомневался.

Вызов обрывается. На автомате проверяю номер. Как всегда – скрыт. Но звонит мне всегда один и тот же тип. Сообщает, где именно пройдет встреча.

Завожу двигатель.

Пора ехать.

Личное придется отложить.

“Завязал? – бросает Катя в моей голове. – Закончил свои грязные дела?”