И рисковать больше нельзя.

Навыебывался, блядь. Раньше.

Права Катя. Нихуя не разрулил, а лезу к ней. Мне бы лучше съебать к чертям. Но сука, отказаться от нее – сдохнуть. Надо другой выход искать.

И я найду. Тут без вариантов. Даже такая хитровыебанная скотина как этот Воронцов не помешает.

Злость давлю. Нельзя срываться.

– Слышал, у вас назначена встреча с господином Черным, – вкрадчиво замечает Воронцов. – На этот вечер.

Ебать. “Слышал”. Он же сам устроил все. Через своих людей. И Черного тоже наверняка предупредили. Бьюсь об заклад, Руслана есть чем прижать. Не так серьезно как меня, но аргументов хватает.

– Да, – говорю.

– Если сегодня все пройдет по плану, то вы возьмете на себя управление его капиталом.

Охуеть. Сомнительно, что Черный мне сам имущество отпишет. Да и есть кому дела у него перенять.

– А если все закончится не слишком удачно, то… – Воронцов улыбается. – Вы все равно возьмете на себя управление. Но позже.

Пиздец. Теперь понятно. Чутье меня не подвело.

– Не советую вам выпивать в его клубе, – прибавляет Воронцов.

Один раз я уже выпил. Кофе, блять. Напился до пожизненного.

Конечно, Черный не будет ничего подмешивать. Он не крыса. Сразу бьет. Открыто. Без всех этих ебучих вывертов. Но крысы есть. В его окружении. Знаю лично.

– Он знает, – говорю.

Воронцов приподнимает бровь.

Глаза у него рыбьи. Водянистые. Холодные. Недоумение вспыхивает в ледяном взгляде на долю секунды. Но он быстро это гасит.

Только хер знает. Может и тут игра. Ебучая проверка.

Он же такой. Каждый момент будто прощупывает. И не специально, вообще, не старается. На автомате это идет.

Не верю, будто Воронцов всерьез решил избавиться от Черного. Слишком ценный игрок. Если и убирать, то не в ближайшее время. А заменять его на меня сейчас… хуевая стратегия. Рано для такого поворота событий.

Скорее уж Воронцов нас обоих проверяет. Смотрит, чья возьмет.

И не удивлюсь, если у него третий на примете есть. Такие типы не делают ставку на одного кандидата. Ему даже двух будет мало. Нужны разные варианты, а там – как пойдет и кто себя лучше проявит.

– Откуда у вас подобные выводы? – наконец, протягивает Воронцов.

А я сам эту информацию Черному слил. Пару дней назад.

– Он уже неделю своих людей проверяет, – говорю.

Воронцов молчит. По его безэмоциональной роже нихуя не прочесть.

– Вы же одну из его ключевых схем вскрыли, – продолжаю. – Такое только самым близким известно. Случайный человек не просечет. А раз так – рядом прижилась крыса.

Черный и без меня в курсе, что прессуют со всех сторон. Его самого в оборот взяли. Еще пару лет назад в тюрягу кинули. И похуй, что срок был смешной. Что надо, то проверили.

А теперь дальше наблюдают. Кто лучше вывезет, блядь.

– Логично, – кивает Воронцов. – Но есть человек, которого господин Черный точно не станет подозревать в сливе информации.

Догадываюсь, сука.

– Демьян, – он улыбается. – Вы в таком положении, что можете получить от Черного полное доверие. При определенных обстоятельствах.

Звучит пиздец как бредово.

Но по факту этот сучара прав. Раскрутить ситуацию в нужную сторону вполне возможно.

– Мое освобождение вызывает много вопросов.

– Решим, – заявляет Воронцов. – Процесс уже запущен. Будем выдавать информацию постепенно. В зависимости от… развития ситуации.

Ясно. Буду хорошо приказы выполнять – ситуация разовьется как надо. А если упрусь, то вернуть меня обратно нихера не стоит. Или лучше грохнуть. Так даже быстрее. Чтобы никаких следов, блять, не осталось.

– Вы же понимаете, общественное мнение может очень резко меняться. Сегодня вы преступник, от злодеяний которого кровь в жилах стынет, а завтра законопослушный гражданин, пострадавший из-за роковой ошибки следствия.

Официант возникает рядом. Расставляет заказ на столе.

– Вам ведь важно очистить свое имя, Демьян, – выразительно прибавляет Воронцов, глядя в глаза. – Вам и не только. На будущее – важно. Например, если вы думаете о семье. Не уверен, конечно, однако есть ощущение, что та женщина, которая бы вам понравилась, вряд ли согласиться связать свою судьбу с уголовником. Еще и такой срок. Массовое убийство. Здесь мало просто выйти на свободу благодаря удачному стечению обстоятельств. Нужно полное оправдание. И это возможно.

Блядь.