– Прости, – выдаю.

И вбиваюсь в нее. Одним размашистым плавным толчком. Растягиваю до упора. Заполняю собой. Всю.

Ничего не говорит. Жадно втягивает воздух.

Моя ты, Катя. Моя, блядь.

Толкаюсь вперед. Сильнее. Жестче. И застываю. Даю привыкнуть. Прочувствовать. Опять двигаю бедрами. Насаживаю крепче. И замираю.

Она всхлипывает. Тянется ближе. Прижимается плотнее.

Ебать.

Такая тугая. Разгоряченная. От того, как ее мышцы сокращаются вокруг моего хуя, срывает в момент.

– Демьян, – роняет она.

В глаза смотрит.

Тут резьбу и срывает на хер.

19

Довела ты меня, Катя.

Слишком долго голодным держала. А теперь раздразнила. И похер, что нихуя не сделала. Ты просто есть. Рядом. Здесь. И этого, блять, достаточно.

Глаза эти. Губы. Нервно пульсирующая жилка на шее. От тебя не хочется отрываться. Вообще. Никогда. Пиздец. Один взгляд – разъебывает в момент.

Толкаюсь вперед. Сильнее. Еще.

Беру глубокими толчками.

Она выгибается. Запрокидывает голову назад. Нижнюю губу закусывает. Издает стон, от которого яйца поджимаются. И хуй знает, как удается сдержаться, не накачать ее спермой сразу.

Рано. Блядь, слишком рано.

Она улетит первой. Потом – я.

Постанывает. Рвано глотает воздух. Ладонями по моей груди ведет. И сука, безотчетно пытается оттолкнуть. Даже когда сдается, бунтует. Плечи ногтями царапает. Дергается подо мной.

Еще надеется ускользнуть? Даже сейчас?

Взгляд у нее затуманенный. Зависший. А хуй там. Ответ четко горит в глазах. Нихера она меня не принимает. Вроде Катя и подается, уступает, а все равно – взвинчена до предела. Даже алкоголь не вырубает контроль до конца.

Зато мои тормоза нахрен отказывают. Пусть мир вокруг разнесет, взорвет к хуям. Сперва выебу ее, потом пойду все разгребать.

Мощнее вбиваюсь. Опять. По самые яйца внутрь вламываюсь. И застываю. Пусть прочувствует. Оттягиваюсь назад. Медленно-медленно. Так, что у самого мозги плавятся.

А Катя добивает. Обнимает мои бедра своими. Прогибается на каждый новый рывок. Но ладони в грудь упирает. Толкает прочь от себя.

Ебануться, блядь.

Перехватываю ее запястья. Переплетаю наши пальцы в замок. Отвожу ее руки в разные стороны.

– Демьян, – выдыхает она.

И чего только нет в ее сорвавшемся голосе. И «проваливай, убирайся на хер». И «давай еще, крепче сжимай».

– Да, Катя, – припечатываю.

Распинаю ее под собой.

– Нет, – роняет она.

Головой ведет. Содрогается подо мной.

– Да, – говорю.

Закрываю ее рот поцелуем.

Беру иначе. Меняю темп. Ритм. Замедляюсь. Растягиваю так, что ее сводит судорогой. Ласкаю хуем изнутри. Заставляю ответить. Сперва слабо, будто нехотя. А потом уже нормально, по-настоящему.

Забывается. Двигает бедрами, откликаясь. Все смелее. Теряется. И отвечает мне. После вдруг застывает. Всхлипывает прямо в мой рот.

Но я не даю ускользнуть. Толкаюсь в нее. И хером, и языком. Беру и сверху, и снизу. Забираю право на выбор.

Она отзывается. На каждое движение. Все горячее. Одна ладонь накрывает мой затылок. Вторая скользит по плечу.

Ногти показывает. Царапается. Стонет в мой рот. Ее ноги мелко дрожат. Ощутимо. А в какой-то момент плотнее обхватывают мои бедра. Рефлекторно сжимаются.

Она будто и сама не замечает, когда упирается пятками в мои ягодицы. Сильнее подстегивает.

Сучка. Вот бы сразу так.

Но блядь. То, что “не сразу” даже круче.

Врезаюсь в нее. Мощнее. Жестче. И опять обороты сбавляю. Кайф растягиваю. Ловлю каждую эмоцию. В зеленые глаза вглядываюсь.

Вот. Теперь как надо.

Она плывет. И меня за собой утягивает. Глубже. Дальше. Блядский омут. Возврата нет. Только жажда нарастает.

Пью ее. Стоны. Дыхание.

Отстраняюсь только чтобы глаза видеть. Зрачки огромные. Темные. Ресницы дрожат. Губы распахнуты.

Склоняюсь, в рот ей вбиваю свой собственный выдох:

– Да, Катя, да.

Да, блядь.

Она улетает первой. Как я и хотел. Вздрагивает. Напрягается. Кричит. Громко. Надсадно. И раскалывается под напором моего хера.