Трогаюсь с места, краем глаза замечая, как она устраивается поудобнее в кресле. Сегодня она молчит, печатает что–то в телефоне. Мне нравится просто быть рядом, слышать её дыхание, чувствовать её присутствие.

Город просыпается медленно, лениво. Дворники размеренно счищают капли дождя с лобового стекла. На светофоре ловлю своё отражение – улыбаюсь как идиот. Но разве можно не улыбаться, когда она рядом? Даже если хмурится, даже если делает вид, что её все это напрягает.

В университете видимся редко – времени совсем нет. Половину главного корпуса на ремонт закрыли, все мечутся между зданиями как угорелые. Янка носится – у них какой–то безумный препод завалил весь поток курсовыми. Я её только мельком вижу в коридорах – даже поговорить толком не получается. Сам в запаре. У отца бум клиентов, приходится торчать в офисе или работать дома, еле успеваем еще с Арсом сходить в тренажерный зал.

Пытаюсь писать ей вечером, но она отвечает коротко, без подробностей. «Норм», «курсач делаю». Но, вчера она прислала фото, что дорисовала картину с далматинцем.

Собираю по крупицам всю информацию о ней.

Янка, Янка... Что же ты со мной делаешь? Как умудрилась забраться так глубоко в душу? Я и сам не заметил, как влюбился в эту тихую девочку с настороженным взглядом. В ее улыбку, в ее молчание, в ее тайны.

Но, я вижу, как постепенно меняется её настроение в наших поездках, хотя их можно сосчитать по пальцам. Как иногда она забывается и начинает подпевать песням по радио. Как рассказывает фильм, который посмотрела. Как задерживается в машине на пару секунд дольше необходимого. Сегодня мы едем в тишине и мне комфортно даже с ней помолчать.

Нашу тихую идиллию нарушает телефонный звонок. Мама. Включаю громкую связь, продолжая следить за дорогой. Пальцы сами собой начинают отбивать нервный ритм по рулю.

– Макс, привет – голос мамы звучит тепло и уютно, – может на дачу на выходных выберемся? Шашлыки пожарим, папу развеем немного. А то совсем зарылся в свои бумаги, из офиса не вылезает.

Я провожу рукой по волосам, бросаю быстрый взгляд на Янку и, прежде чем успеваю себя остановить, говорю:

– Мам, а если я буду не один?

– Арса бери и не спрашивай.

– Нет, мама, не с Арсом.

Янка тут же отворачивается к окну, но я успеваю заметить, как она прикусывает губу и начинает теребить собачку на замке куртки. Мама в трубке понимающе понижает голос:

– Девушка? Конечно, что за вопросы.

– Мам, за рулем, перезвоню.

Прикладываю пальцы к губам, пытаясь скрыть улыбку. После короткого разговора кладу трубку и поворачиваюсь к Янке:

– Что думаешь?

– Думаю, ты проведешь отличные выходные.

– Яна, я тебя хочу с собой позвать, у меня классные родители, наедимся мяса, прогуляемся по лесу.

– Макс, это лишнее и я не могу, – тихо отвечает она, все так же глядя в окно.

Подъезжаем к университету. Ищу парковочное место, сегодня это непросто. Все битком.

Яна просит остановку и быстро выходит из машины, на секунду задерживается у дверцы. "Спасибо", – говорит тихо. И уходит, не оглядываясь. И так у нас каждое утро. Она не ждет меня. Пора менять эти традиции. Быстро паркуюсь и глушу мотор.

Догоняю ее и перехватываю у аудитории, веду к дальнему подоконнику, где меньше людей. Она не сопротивляется, только смотрит своими огромными глазами. Осторожно прижимаю ее к подоконнику. Янка замирает, но не отстраняется.

– Я не пожелал тебе хорошего дня! – медленно провожу пальцами по ее шее, у нее кожа такая нежная. Она чуть вздрагивает от прикосновения, и я вижу, как часто бьется жилка на ее шее.

Мне очень хочется ее поцеловать. Все слова пустота – в них ее не выразить.

Знать бы кто ее такой вылепил: инородной, чужой окружающей грязи. Всё начиналось, как у всех, с мелочей: взгляд неосознанно падал в её сторону, вскоре, я стал появляться рядом с ней по каждому вымышленному поводу, в общей толпе выискивал её силуэт, каждой ночью мозг рисовал её портрет, всё отчётливее выводя линии контуров.

– Макс! Максик! – визгливый голос Вики врывается в нашу хрупкую идиллию. Она буквально вешается мне на шею.

– Ты мне так нужен! Подбросишь меня после пар? Пожалуйста–пожалуйста! – умоляющим голосом пищит.

Я готов убить ее на месте. Краем глаза вижу, как меняется лицо Янки – словно захлопывается дверь. Она отступает на шаг, бормочет "мне пора" и быстро уходит, почти убегает. А я стою, пытаясь вырваться из цепких рук Вики.

– Вика, ты не вовремя! Есть такая служба - такси, она тебя довезет тебя с комфортом, – проговариваю ей со злостью.

– Да ты попал! Только смотри внимательно, в тихом омуте, – с ехидной улыбкой говорит Вика.