Вивиан откинулась на спину, отвернулась. Призывно расставила бедра, показывая сочащееся соками лоно.

Меня будто ударило молотом по голове от развратности, от желания, от понимания, что вот-вот прикоснусь к ней. Сдернул штаны, вошел сразу, на всю глубину и не выдержал, упал на ее грудь.

– Ведьмочка, – прошептал тихо, понимая, насколько стал от нее зависим.

Что ты со мной делаешь, красавица? Я ведь не продержусь, не смогу находиться от тебя на расстоянии.

Внутри нее запредельно горячо, влажно. Но не это главное. Энергия, будто только этого и ждала, полилась в меня живительным ручьем, наполнила мышцы, снова превратила в человека, а не в ходячее умертвие.

Я начал неторопливо двигаться, смакуя каждый миг. Поднял голову и вдруг увидел слезы.

Меня будто разорвало от этого вида. Искусанные губы дрожали, глаза упорно смотрели не на меня, в их уголках блестела влага, которая скатывалась по носу и оставалась крохотной лужицей на столе.

Все удовольствие превратилось в прах. Я почувствовал себя ничтожеством, последней мразью. Потянулся к ней, хотел утешить, вытереть это непотребство, хоть как-то оправдать себя, но рядом с ней уже появился Лиар.

– Ты высушила нас, красивая моя. Извини, что набросился, но иначе на ногах нормально не мог стоять. Тебе от нашего соития тоже должно стать лучше. А Дрэйк… – Кузен посмотрел на меня с неприязнью.

Я отступил, сжал кулаки. Уже хотел разбить ему морду, чтобы исчез и не мешал. Да, я мразь, но не по своей воле!

Мог бы сейчас вырвать кошечку, зацеловать. Потому что не надо слез.

Меня едва не вывернуло от омерзения. Захотелось разворотить тут все, выплеснуть тупую ярость, излечить себя, а потом ее. Потому что невыносимо от понимания, что ей плохо, из-за меня плохо. Пусть бы ругалась и кричала, била, кусалась. Я готов терпеть боль. Только не слезы, кошечка! Ты ведь сильная, должна бороться. Не сдавайся, маленькая. Зачем плакать? Я все объясню потом, потерпи. Лучше злись.

Открыл рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но ведь не подействует, сделает хуже. А потому сплюнул, рывком натянул штаны и пошел прочь. И пусть в теле еще присутствовала дикая усталость. Я не мог пользоваться Вивиан.

Оказался на улице. Втянул морозный воздух. Сдержался, чтобы не закричать, но все же ударил кулаком в колонну.

Руку прострелило болью, я осмотрел поврежденные костяшки, снова сплюнул. Как мерзко! Как после такого не возненавидеть самого себя?

Поморщившись, я двинулся вниз по улице. Шел быстро, не замечая никого на своем пути. Добрался до бедного района города, свернул в широкий переулок и вскоре остановился перед повидавшей много на своем веку двери.

Рванул на себя, спустился в подвал. Меня окутал смрад, состоящий из пота, алкоголя и крови. Мужики оглушительно кричали. Под ногами чавкала грязь. Стены были покрыты копотью. Никто не замечал меня, явно выделяющегося на их фоне.

– Хочу поучаствовать, – сказал распорядителю и заплатил взнос.

Не стал заматывать руки бинтами, сбросил плащ, поставил возле него трость, сказав, что отвечает за нее головой. Приготовился к драке. Мужчины заулюлюкали, стоило выйти на огороженную простыми бревнами площадку, потому как увидели во мне очередное мясо.

Мясо, верно.

Я поднял на противника глаза. Будет сложно.

Вот только сейчас все казалось пустым. Я видел лишь слезы на нежных щеках, отрешенный взгляд. Бил! Не осознавал себя, отдался во власть ярости, наказывал других и себя. Хотел отвлечься, встряхнуться, однако та картина стояла перед внутренним взором напоминанием, какая я мразь, ведь довел мою девочку до такого состояния. А ведь мог бы все исправить, объяснить, попросить ее быть осторожнее, предупредить.

Я пропустил удар, упал в грязь. Погрузился в нее двумя ладонями. В ушах отдало легким звоном, челюсть будто заволокло огнем. Я вскинул голову, увернулся от нацеленной мне в живот ноги и достаточно быстро поднялся.

Ее слезы перед глазами. Чувство собственной ничтожности.

Я напал на противника и ударил. Наносил один за другим, не помня себя от раздирающего внутренности гнева, обезумел, превратился в зверя. Бил. Вжимал его голову в грязь, заставлял захлебываться ею.

Бил.

Бил, бил, снова бил.

Меня оттянули от него. Я вывернулся, ударил правого. Рванул назад, чтобы закончить начатое, хоть немного освободиться от ядовитой ярости, отравляющей сердце и мозг. Но меня скрутили, оттащили, прижали щекой к вонючей стене. Что-то говорили.

Я не слышал. Со свистом дышал. Видел лишь ее слезы и отрешенный взгляд.

Прости меня, кошечка, дурак я. Дурак!

Глава 13

Все происходило будто в тумане. Дорога домой, общение с Лиаром. Я до конца не вынырнула из того омута пустоты и тупой боли, но вроде бы двигалась, разговаривала, даже смогла Дрэйку при встрече противостоять.