Грязь, в которую приходилось погружаться по самые яйца, потому что я выпила его силы, забрала. И ему нужно их возвращать. Именно так, как было обещано.

Я грязь!

Слезы текли, приходилось кусать внутреннюю сторону щеки, чтобы не поддаваться. Ибо тогда я упаду еще ниже, покажу, насколько оказалась слаба перед ним. Не могу воспротивиться, готова раздвигать ноги, только чтобы взял меня, как последнюю шлюху в общественном месте. Взял сразу после своего кузена. Вошел, невзирая на чужую сперму во мне!

Душу рвало на части. Я слышала слова Лиара, его просьбы не реагировать, быть сильной, но не воспринимала их. Удивилась, когда Дрэйк отступил, содрогнулась от скользнувшего по ногам холода и потом оглушительного хлопка дверью, ставящего в этом безумии жирную точку.

Все?!

Но он не…

Решил не продолжать, не захотел довести себя до разрядки? Я теперь и на это не годна?

Верно. Ему просто не понравилось, было гадко. И мне гадко… должно быть.

«Черт, соберись, тряпка! Вивиан, немедленно соберись!»

– Вивиан, прости, моя красавица. Наверное, я должен был потерпеть, тогда ничего этого не произошло бы. Но ты вырвала из меня клок энергии, я не мог нормально стоять. И тебе стало лучше. Вивиан, Ви, – гладил Лиар меня по лицу, целовал щеки, подбирая губами скатывающиеся слезы.

Встал, одел обратно, поправил юбку. Выглядел настолько растерянным, что самой стало неуютно. А что, если в Дэйтере подобное поведение в порядке вещей? Вдруг я просто иначе все воспринимала?

Ага, как же. Шлюхой меня все-таки назвали!

– Очаровательная моя, – обхватил мужчина мое лицо двумя руками. – Больше так не делай, хорошо? Не надо.

– Но… – хотела я было сказать, что Дрэйк, наоборот, предлагал забирать его тепло, энергию, и прикусила губу.

От одной мысли о нем снова стало плохо. Перед глазами появилась влажная пелена. Я зарылась в объятья Лиара, не стала сдерживаться, разрыдалась, с головой окунаясь в свое горе.

Боги, какой ужас! Почему мне настолько плохо? Как привязалась, почему стала зависимой? Должна была злиться и ненавидеть, проклинать, вот только вместо этого чувствовала надломленность, болезненное притяжение, ядовитое желание стать той, кем ему нужно, вправду опуститься перед ним на колени и позволить с собой делать все, что в его ненормальную голову взбредет.

Это неправильно! Наверное, все дело в нашей связи. Надо как-то избавиться от нее, разорвать.

– Я поговорю с ним. Он уедет, – решительно заявил Лиар.

Я прикрыла глаза. Мысленно поблагодарила мужчину за его присутствие, очередную поддержку. Что бы я делала без него?

Он нежно взял меня за руку, потянул, заставив спрыгнуть со стола. Обнял так трепетно, что стало чуточку светлее. Казалось, появился лучик надежды на счастливое будущее. Ройс рядом, со мной. Значит, все будет хорошо, со всем справимся. А с Дрэйком разберемся, переживем, выстоим.

Обязательно выстоим!

Мы отправились в обратный путь. Лиар попросил не скучать без него, поспешил домой, чтобы переодеться и уладить какие-то важные вопросы. Я не стала его останавливать, хотя нуждалась в поддержке, в нем.

Ну вот, еще одна зависимость, но немного другая.

Стало горько.

Я осмотрела комнату на третьем этаже, скромную, маленькую, но уютную. Задержалась взглядом на кровати, внезапно представила на ней вальяжно разлегшегося Дрэйка и разозлилась на саму себя.

Да сколько можно?!

Понятно ведь, что мои эмоции ненормальны. Не бывает настолько сильных привязанностей, появившихся после самой восхитительной ночи, которую только можно представить. Но секс – это не главное. Желания тела – это ничто! Я должна бороться, сопротивляться до последнего вздоха, удара сердца.

Тем более впереди наметились какие-то испытания на проверку магии. Не то чтобы мне было важно место верховной в ковене, однако упасть в грязь лицом… Я мысленно усмехнулась, распахнула дверцы хлипкого шкафа и выудила простенькое платье, собираясь заняться насущным и правильным.

Вышла на улицу. Расчистила снег на покрытой белым покрывалом лавочке и прислушалась к звукам природы. Она звучала. Шорох ветра. Далекий скрип. Хрустальный перезвон. Едва уловимый треск. Стрекот птиц на раскидистом дереве, возвышающемся надо мной. Все это воспринималось как какофония, бессмысленная и несвязная, но постепенно начала складываться в мелодию. Сперва тихую и ненавязчивую, но потом все более громкую, живую.

Хотелось улыбаться, впитывать в себя творящееся вокруг волшебство. Я сидела с закрытыми глазами, будто сливалась с самой природой. Уже ощущала… Тянущееся из самой земли мягкое тепло, будто нечто невидимое, знакомилось со мной. Осторожно, опасливо.

– Здравствуй, – прошептала я, и оно испугалось, отступило, вызывая у меня смешок.