Счастливо стону от новых волн удовольствия, что вот вот оргазмом нахлынут на меня с головой.

— Ах! — вырывается у меня невольно, когда оказываюсь на вершине.

Моя голова запрокидывается, я изгибаюсь, прикрыв глаза и полностью отдавшись этому мгновению. Дикий пользуется открывшимся видом, засосав тонкую чувствительную кожу моей шеи своим ртом, из-за чего оргазм только усиливается.

В следующий миг меня пронзает тупая боль, и я замираю с застывшим на губах дыханием — Адам вошёл в меня. Моему взору предстаёт его сосредоточенное лицо, которое удивительным образом выглядит трогательно в сочетании с усиленно пульсирующей веной на его шее.

Мы оба не двигаемся. Он ждёт, пока я расслаблю мышцы и снова начну дышать. Его руки зарываются мне в волосы и принимаются мягко массажировать.

Это странно, но работает. Мне удаётся привыкнуть к ощущениям и расслабиться, хотя эта наполненность кажется не очень приятной.

— Дышишь? — шепчет Дикий.

— Дышу.

Он совершает медленное движение, выходя из меня, а затем так же медленно погружается вновь. После нескольких таких движений лицо Адама снова разглаживается — он уже убедился, что я не умираю от боли.

Хотя мне некомфортно. Но старательно не показываю этого, потому что искренне хочу, чтобы он продолжал двигаться во мне.

А он двигается, и каждое новое движение более смелое и быстрое. Теперь пальцы Адама не нежно массируют мне голову, а сжимают волосы у корней, чуть натягивая.

Губами он припадает к моему уху, водит по его краю языком, зубами... Перемещается к шее и всё так же водит зубами по коже. Мне даже кажется, что у него вытянулись клыки.

Я пью защиту, и Дикий знает об этом, но меня всё равно осыпает мурашками. Он же не укусит меня в порыве страсти?

Морщусь от нового резкого толчка, и одновременно с этим наслаждаюсь всем происходящим.

Адам едва ли не рычит, упираясь клыками мне в шею. Вместе с последними толчками его тело задрожало надо мной, а после тяжёлой плитой опрокинулось на меня, намертво придавив к кровати.

Не укусил.

Он тяжело дышит, спрятав клыки обратно. С минуту впитываю пот, успокаювающееся сердцебиение, дерзкий аромат мужского геля для душа и наше общее удовлетворение.

— Ты как? — приподнимается Адам на локтях и смотрит мне в глаза.

Взлохмаченный и сытый, как кот, которого покормили сметаной.

— В порядке, но ты едва не укусил меня.

— Я могу держать себя в руках, — хмыкает, — просто подумал, что тебя это заведёт.

Молчу. В глубине души стыдливо признаю, что меня действительно это завело.

— Я бы с удовольствием попробовал твою кровь, но травиться не желаю.

— Тебя останавливает только защитный порошок, который я пью?

— В том числе. Уж не узнаю, что за секретный ингридиент использует Гильдия Охотников для его изготовления, но работает эта травка жёстко.

— Ты уже испытывал его действие на себе?

— Было дело.

— Кого ты укусил? — хмурю брови, не довольная тем, как тотчас же принимается рушиться романтическая атмосфера между нами.

— Я сам его купил в ПГО и попробовал, — подмигивает, — обмакнул палец в порошок и слизал. Мне было адски плохо целые сутки.

— Зачем ты это сделал?

— Мне было любопытно, как он действует.

— Это так по-мужски, — хихикаю.

Адам с интересом наблюдает за моим случайным весельем. Всё-таки улыбаюсь я не часто, а уж тем более смеюсь.

— Ты милая, — говорит он вдруг.

Дикий коротко целует меня в лоб и вскакивает с кровати на ноги. Голый, стройный, высокий и абсолютно уверенный в своей привлекательности.

— Кто первый в душ? — спрашивает.

Он отодвигает верхний ящик своего комода и извлекает оттуда махровое полотенце, которое протягивает мне.

— Ты, — отвечаю.

— Я быстро.

О, можешь сильно не спешить...

Адам скрывается за дверью ванной комнаты, а для меня наступает ответственный момент. Настенные часы сообщают мне о том, что уже полночь. Наступила суббота и тот самый час, когда я и Рита Цвет должны встретиться.

Дикий как чувствовал, что меня нужно держать поближе к себе, но в одном он просчитался — в моей способности быть жестокой.

Тихонько встаю с кровати и нахожу свои брюки, в кармане которых прячется колба с защитным порошком.

Руки чуть задрожали.

В комнате царит тишина, нарушаемая лишь шумом воды из ванной. Босыми ногами подхожу к углу, где стоит маленький холодильник, и открываю дверцу.

Куча безликих картонных коробок белого цвета с изображением красного помидора и пометкой о том, что предназначено только для взрослых. Пластиковая трубочка в комплекте, и ни слова о том, что это не сок, а человеческая кровь.