Ненавижу подобные звуки в темноте. Они напоминают мне о той самой ночи, о шелесте штор у открытого окна, через которое скрылся Богдан с места преступления...

Тик-так, тик-так, тик-так...

— Нет! — шиплю, отрезвляя себя болезненными щипками за щёки.

Не время для панической атаки.

Я делаю глубокий вдох и медленный выдох, а после принимаюсь осматривать кабинет, старательно игнорируя какие-либо звуки.

Пыльные книжные полки, покрытые паутиной, тянутся до самого потолка. Их тёмные силуэты кажутся угрожающими в мутном свете фонарика. Письменный стол в центре комнаты слегка покосился.

Внезапно луч фонарика выхватывает из темноты что-то блестящее на его краю. Подхожу ближе и вижу, что это разбитая рамка для фотографии. Стекло расколото, но сама фотография сохранена.

Я осторожно извлекаю из осколков снимок, и в этот момент фонарик снова погас. В полной темноте я особенно остро чувствую, как по спине пробегает холодок, а в ушах звучит тихое: «Тик-так, тик-так, тик-так...».

Здесь нет часов, они не тикают. Их нет. Ничего этого нет. Я должна успокоиться, но сердце болезненно сжимается и бьётся с такой силой, словно хочет покинуть мою грудную клетку.

И шаги — их тоже нет. Но я их слышу.

Ноги словно приросли к полу. Тьма давит со всех сторон, а каждый новый шорох кажется шагом приближающегося кошмара. И только потёртая фотография в моих руках напоминает о том, что я не у себя дома и мой брат не убивает наших родителей прямо сейчас.

— Валери? — вздрагиваю от голоса Риты за своей спиной и потока света от её фонарика.

Быстро моргаю и утираю одной рукой свои мокрые щёки. Я даже не заметила, что начала плакать.

— Как я рада, что ты вернулась, — выдыхаю едва слышно.

— На что смотришь? — подходит она ко мне.

Похоже, Рита не успела заметить, что я только что была на грани сумасшествия.

— Фотография удивительно хорошо сохранена, — снова всматриваюсь в групповой снимок в своей руке. — Узнала среди этих лиц профессора Лепаву, которая, говорят, будет преподавать у нас на третьем курсе. Это Совет?

Я знаю, что это Совет, ведь некоторых людей узнаю — в том числе своего отца. Но я не хочу показывать своего знания, не хочу случайно выдать себя.

— Это члены Совета, — Рита кивает и тычет пальцем на двух людей из группы, — а это мои родители.

— Слышишь? — шепчу я тихо, прислушиваясь.

В этот момент из дальнего крыла дома доносится приглушённый звук, похожий на шаркающие шаги. Очень даже реальные.

Мы напряжённо переглядываемся. Свет наших фонариков нервно подрагивает, выхватывая из темноты трещины на стенах и паутину в углах.

— Может, это просто ветер? — неуверенно произносит Рита шёпотом. — Я не слышала мотора машины, они не могли вернуться так скоро.

Звуки повторяются — теперь они ближе. Сюда кто-то идёт.

Глава 25

Я и Рита, прижавшись друг к другу, затаились в тесном пространстве старого шкафа. Наши сердца бьются в унисон, заглушая даже собственное дыхание. Сквозь узкую щель между дверцами мы видим, как два размытых силуэта двигаются по комнате, освещая себе пространство тусклыми лучами фонариков.

Луч первого фонарика скользит по стенам, выхватывая из темноты пожелтевшие обои и потрескавшуюся штукатурку. Второй светит под столы, заглядывал в углы в поисках чего-то.

Незваные гости двигаются бесшумно, их шаги поглощает толстый слой пыли на полу. Наконец они решают нарушить тишину:

— Я нашёл, — говорит мужской голос. — Сейф за картиной.

— Какая банальщина, — отвечает ему женский и довольно юный голос.

В темноте шкафа нам с Ритой друг друга не видно, но я точно знаю, что она тоже повернулась ко мне, как и я к ней. Мы обменялись невидимыми взглядами, потому что девушка, ответившая мужчине очень напомнила своим голосом Амалию Ледяную, нашего ректора.

— Давай ключ, — командует мужчина.

— Сейчас... О, чёрт...

Послышался звон металла о пол.

Мы не смеем даже шелохнуться. Кто они и что делают в доме Риты?

Каждая секунда растягивается в бесконечность. Я чувствую, как от напряжения капелька пота стекает по спине, как пульсирует кровь в висках. В ушах стоит звон, а в горле пересохло.

— Ищи теперь, — ворчит мужчина.

Луч света скользит по полу и в один миг дёргается выше, почти коснувшись дверцы шкафа. Мы замерли, затаив дыхание. Но свет прошёл мимо, скользнул по стене и вернулся к полу.

— Я нашла, Изидор.

При звуках этого имени я как окаменела. Рита склонилась ближе к щели шкафа, прислушиваясь.

Как много людей носят такое имя? Моя соседка по шкафу вряд ли поймёт, кто сейчас вскрывает сейф её родителей, а вот я понимаю, что такие совпадения не могут быть случайными.