— Вот она-то, вычесанная и готовая к прядению, называется кудель. Повяжи её на прялку, — протянула девушке кусок грубой нити.

Анастасия взяла мягкий комочек из корзины и привязала его на верхнюю часть доски перед Голубой.

— А это что такое?

— Это веретено.

Девушка взяла в руки тонкую палочку, длиной в две ладони. В середине она была толще и сужалась на концах. Нижняя часть закруглëнная, а верхняя намного тоньше и острее, чем палочка от суши.

— Сейчас заново буду учить тебя прясть, — по-доброму улыбнулась женщина и левой рукой потянулась к кудели. Из пышного облачка она стала аккуратно вытягивать шерсть и, скручивая еë в одну сторону, медленно тянуть вниз. Через несколько секунд из руки Голубы появилась тонкая шерстяная ниточка.

— Ух ты! — удивилась Анастасия, она впервые видела воочию, как вручную создают нить.

— Теперь берём веретено, — женщина взяла пальцами специальную палочку за острие, — и закрепляем на неё первый кончик нити.

Когда ниточка получилась достаточно длинной, Голуба повязала её в вырезанное углубление в нижней части веретена. Женщина одновременно левой рукой из комочка шерсти вытягивала, скручивала нить, а правой — за острый кончик крутила веретено, наматывая на него, как на бобину, шерстяную нить.

Анастасия, в свете пляшущего огонька от лучины наблюдая за Голубой, тут же вспомнила старую сказку, где «три девицы под окном пряли поздно вечерком» и улыбнулась, удивляясь её мастерству. Женщина могла работать не глядя. Она смотрела на девушку, что-то ей объясняла и беспрерывно создавала и наматывала нить.

Настя тоже попробовала себя в роли пряхи, но, как она и ожидала, всё оказалось не так просто. Нить рвалась или получалась слишком толстой. А порой и веретено падало из рук и закатывалось под лавку. Ещё девушке было сложно первое время привыкнуть к тому, что нужно одновременно работать двумя руками.

— Всё-таки сложное это дело, нить добывать, — вздохнула Настенька. — А хотя, что в этом мире может быть легко? — буркнула под нос, продолжая учиться прясть.

Работая с шерстью, девушка загрустила, вспоминая своего ягнëнка Чипа и размышляя о том, съел ли его лесной зверь — Лучезар, или, как и сказал, сначала решил вырастить его побольше.

На следующий день Анастасия заметила мужчин во главе со старостой, которые работали по периметру поселения.

— А что это вы делаете, Мирослав? — девушка подошла ближе, наблюдая за тем, как сильная половина жителей копает ров.

— Решил прислушаться к словам ведуна о том, что на нас могут в скором времени напасть кочевники. И вот… — мужчина развёл руки в стороны, — чтобы хоть как-то их сдержать, расширяем и углубляем ров вокруг поселения. Даже на конях пересечь его будет почти невозможно.

— А почему вы не сделаете стены? Ну… ограждение, высокий частокол.

— Мы никогда не отгораживались от природы. Люди — её часть. И это же сколько нужно будет загубить добротных деревьев? А в каждом живом дереве живет душа. Поэтому мы даже для строительства жилищ, когда рубим деревья, то всегда молим о прощении богов. Сразу поваленные деревья не утаскиваем, а ждём несколько дней, давая возможность лесным духам выйти из них и найти себе другое жилище.

— А-а-а, вон оно что! А я-то, когда в первые дни очнулась в этом мире, подумала, странно, что защитных стен у вас нет. Но с другой стороны, ведь нужно нам как-то защищаться от врагов.

— Если их будет много, то это чаще всего бесполезно.

— Нет, я не согласна вот так на авось надеяться! Давай, если не стены, то хотя бы колья вобьëм прямо в ров, а? По направлению к врагу, вот так! — Анастасия вытянула руки вперед с растопыренными пальцами. — И ров, кстати, не нужно будет сильно в ширину и глубину рыть.

— А что… Это можно! — улыбнулся Мирослав и тут же дал распоряжение.

Уже через несколько минут одни мужчины притаскивали прочные длинные ветки и сиволики молодых засохших деревьев, другая группа затачивала их, а все оставшиеся заостряли макушки топорами и закрепляли колья в земле вокруг поселения.

Когда работа была выполнена, староста подошёл к Анастасии, которая заканчивала ощипывать курицу, и поблагодарил её за идею.